Сговор диктаторов или мирная передышка?

Ныне этот, ранее секретный клочок бумаги пытаются выдать за некие, едва ли не на грани инструкций по организации сговора с Гитлером, указания Сталина Молотову. И никто из «упражняющихся» на эту тему даже и не желает уточнять, что в этой истории к чему. Между тем дело в том, что к моменту визита Молотова по донесениям разведки Сталину было известно следующее. Что по инициативе британского герцога Бедфордского и ряда других влиятельных представителей английской элиты с конца августа 1940 г. в Женеве начались конфиденциальные переговоры между эмиссаром Р. Гесса в лице Альбрехта Хаусхофера и уполномоченными лицами с британской стороны. Более того, Сталину точно было известно, что британские представители обусловили готовность Великобритании к установлению мира с Германией эвентуальным согласием со стороны последней на расторжение договора о ненападении с СССР от 23 августа 1939 г.! Именно это и скрывается за формулировкой п. 6 директивных указаний Сталина.

Сталин был в курсе того, что Гитлер планировал отложить начало конкретных переговоров о мире с Англией до занятия Балкан, ибо в этом случае Великобритания была бы сговорчивей, так как основные морские коммуникации, связывавшие Англию с колониями, оказались бы под германской угрозой. С другой стороны, столь же точно было известно, что У. Черчилль приказал британской разведке разжечь пламя войны в Европе, чтобы оно непременно перекинулось на СССР. 22 июля 1940 г. в своей речи по случаю вручения Хартии Управления специальных операций британской разведки его руководителю Хью Далтону Черчилль прямо так и ляпнул: «Теперь разожгите в Европе пожар»[362]. Единственное место и направление, где в то время можно было «разжечь пожар», то есть спровоцировать Германию на очередное нападение — это восточный азимут, сиречь спровоцировать Гитлера на ускорение нападения на Советский Союз!

Именно потому, что Сталин знал все это и еще очень многое другое, что до сих пор находится за семью печатями, он и поручил Молотову едва ли не на грани фола прозондировать намерения, позицию, а если представится возможным, то и планы нацистского руководства на ближайшее будущее. В том числе и за счет осторожного «разыгрывания» некоторых из особо привлекательных для Гитлера геополитических карт, как бы подыгрывая ему, но только исходя из интересов СССР и ради обеспечения интересов СССР, не переходя границ отношений с другими государствами. Зондаж удался — Молотов смог тщательно прощупать позицию фюрера. Исключительно жесткая манера Молотова при ведении особенно зондирующих переговоров сыграла колоссальную роль. Он и Гитлера чуть до истерики не довел своими вопросами, коими неутомимо возвращал бесноватого фюрера к интересовавшим Советский Союз темам, тщательно прощупывая его позиции.

Уже 17 ноября 1940 г. в письме советскому полпреду в Лондоне И. М. Майскому В. М. Молотов, излагая итоги визита, указывал, что советское руководство расценило немецкие предложения как неприемлемые, потому как практически ни одного вопроса не удалось решить в пользу Советского Союза. В частности, не была решена проблема вывода германских войск из Финляндии. Молотов также указывал, что от имени СССР он стремился воспрепятствовать Германии прибрать к рукам Турцию, предпочитая разрешить вопрос о режиме Черноморских проливов в процессе советско-турецких переговоров без посредников, а также посчитало неуместными советы Германии «толкнуть» СССР в сторону Персидского залива и Индии. Вот подлинный текст телеграммы Молотова на имя Майского и других полпредов:

ТЕЛЕГРАММА НАРОДНОГО КОМИССАРА ИНОСТРАНHЫX ДЕЛ СССР В. М. МОЛОТОВА ПОЛНОМОЧНОМУ ПРЕДСТАВИТЕЛЮ СССР В ВЕЛИКОБРИТАНИИ И. М. МАЙСКОМУ[363]

«17 ноября 1940 г.

Сов. секретно

Для Вашей ориентировки даю краткую информацию о берлинских беседах:

1. Моя поездка в Берлин имела характер ответного визита на две прошлогодние поездки Риббентропа в Москву и произошла по приглашению германского правительства.

2. Вопреки некоторым неправильным сообщениям иностранной печати, берлинские беседы касались главным образом вопросов советско-германских отношений, выполнения заключенных в прошлом году соглашений и выяснения возможностей дальнейшего развития советско-германских отношений. Вопросы о разграничении сфер интересов между СССР, Германией и другими странами, а также вопросы о присоединении СССР к пакту трех держав в Берлине не решались в этих беседах.

3. Никакого договора в Берлине не было подписано и не предполагалось этого делать. Дело в Берлине ограничилось, как это и вытекает из известного коммюнике от 10 ноября[364], обменом мнениями.

4. В дальнейшем возможно рассмотрение в обычном дипломатическом порядке ряда вопросов, по которым был обмен мнениями в Берлине.