Шаляпин. Горький. Нижний Новгород

После похорон Вениамина в Нижний Новгород вернулся отчим. Ему удалось получить должность конторщика-кассира станции Нижний-пассажирская, и он смог снять жилье для своей семьи – в подвале того же дома, где жили старики Каширины. Семейная жизнь Максимовых на Пирожниковской улице продлилась не очень долго. 5 августа 1879 года Варвара Васильевна умерла от чахотки. Через несколько дней после ее похорон дед сказал внуку: «Ну, Лексей, ты – не медаль, на шее у меня – не место тебе, а иди-ка ты в люди».

Первым местом работы одиннадцатилетнего Алёши стал магазин модной обуви Л. М. Порхунова, расположенный в самом центре Нижнего Новгорода – на Большой Покровской улице, дом № 9^а. Жил юный работник в доме хозяина – на Полевой (сейчас улица Горького, дом № 74).

Определили будущего писателя к Л. М. Порхунову потому, что у него уже работал его двоюродный брат – «Саша Яков», сын Якова Каширина. Приведя внука в магазин, дед сказал: «Слушай Сашу, он тебя старше и по годам и порядки здешние знает хорошо». А брат сразу же заявил: «Помни, что дедушка сказал» и постоянно показывал свое старшинство, при каждом удобном случае приказывал: сделай то, сделай это. Ведь Алёшу взяли в магазин «мальчиком», а Саша уже был вторым приказчиком.

«Мальчик» – слуга. Его будят раньше всех. Он должен всем в доме вычистить платье и обувь, поставить самовар, принести к каждой из печей дрова, тщательно отмыть судки для обеда. В магазине он обязан подметать пол, вытирать пыль, поить всех чаем, разносить покупателям товар, приносить из дома обед, а в остальное время стоять при входной двери, по выражению хозяина, «как статуй».

Дом Л. Порхунова

В мае 1880 года молодой человек уже было задумал бежать из магазина, но тут произошло несчастье. В повести «В людях» М. Горький написал: «Бежать я решил вечером… но перед обедом, разогревая на керосинке судок со щами, я, задумавшись, вскипятил их, а когда стал гасить огонь, опрокинул судок себе на руки, и меня отправили в больницу».

Выписавшись из больницы, Алёша опять стал жить у деда, но недолго. Осенью, вероятно, в сентябре, бабушка отвела внука на новое место работы – в доходный дом Гогина на улице Звездинке (сейчас – дом № 5б). Здесь жил ее племянник – чертежник Василий Сергеевич Сергеев, который был подрядчиком строительных работ на Нижегородской ярмарке. Алёша стал его учеником. В повести «В людях» М. Горький написал про жизнь у Сергеевых: «В доме всё было необъяснимо странно и смешно: ход из кухни в столовую лежал через единственный в квартире маленький, узкий клозет; через него вносили в столовую самовары и кушанье, он был предметом веселых шуток и – часто – источником смешных недоразумений. На моей обязанности лежало наливать воду в бак клозета». Алёша также должен был по средам мыть пол в кухне, чистить самовар и медную посуду, по субботам мыть пол во всей квартире и две лестницы, колоть дрова и подносить их к печкам, чистить овощи, носить корзину с покупками во время посещения хозяйкой базара, бегать, куда пошлют, в лавку и аптеку.

От Сергеева Алёша Пешков убежал в мае 1881 года и устроился посудником на буксирно-пассажирский пароход «Добрый». После окончания навигации, в октябре, вернулся в Нижний Новгород, к деду «в хибарку». А в ноябре опять пошел служить к Сергееву. Дед напутствовал: «Теперь опять иди к тетке Матрене (мать Сергеева. – Е. Н.), а весной – на пароход. Зиму-то проживи у них. А не сказывай, что весной уйдешь».

Доходный дом Г. Д. Гогина на ул. Звездинке

На этот раз Алёша прослужил у Сергеева до июня 1882 года. Подросток обзавелся новыми друзьями. Один из них, Иван Картиковский, позднее вспоминал:

«С Горьким я познакомился в 1882 году.

В конце весны моя семья переехала на новую квартиру на Звездинскую улицу, или Звездин пруд, как ее называли, в дом крупного нижегородского подрядчика Гогина. На другой день по переезде я проснулся пораньше и побежал на улицу. Меня, тринадцатилетнего гимназиста, больше всего, конечно, интересовал двор и его обитатели.

Было яркое весеннее утро. Я выбежал в сени и невольно остановился, услышав странную песню:

Я мочил, мочил, мочил,Потом начал я сушить.Я сушил, сушил, сушил,Потом начал я катать.Я катал, катал, катал,Потом начал я мочить.

Мотив был веселый, но слова одни и те же до бесконечности. Певец пел с большим увлечением, казалось, всю душу вкладывал в свою песню. <…>

Заинтересованный столь необычной музыкой, я приоткрыл немного дверь, как раз в тот момент, когда бурно негодующие звуки достигли своего апогея.

Спиной ко мне, широко расставив ноги, стояла широкоплечая фигура, босиком, в черных люстриновых широких шароварах, в белой с крапинками рубахе без пояса.

В левой руке она держала валек, заменявший скрипку, а правой рукой неистово водила по вальку скалкой. <…>

Певец быстро обернулся, по лицу его расплылась широкая улыбка, и он весь затрясся от хохота. Это был Алёша Пешков. Ему было тогда 14 лет.