Sheglova I. Zakryitayashkola. Zakryitaya Shkola Soproti

– Ты не сможешь запугать меня, Сергей. Мне нечего терять! – услышал Митя голос Галины Васильевны.

– Ты отдашь мне эти чертовы бумаги, или я их вытрясу из тебя! – прикрикнул на нее какой-то мужчина. – Твое геройство ни к чему. Я знаю, что ты много лет собирала компромат, у тебя копии всех документов… Хотела шантажировать меня? Я предлагаю тебе хорошую цену – твою жизнь. Соглашайся.

– И не подумаю, – твердо ответила Галина. – Ты можешь хоть сейчас убить меня, но эти документы увидит только полиция.

– Что ж, не буду с тобой спорить. Мне надо было убить тебя еще тридцать лет назад… – он наотмашь ударил ее по лицу, Галина отшатнулась к камину, задела вазу, та упала и разбилась вдребезги. Митя завороженно смотрел, как разлетаются по полу маленькие кусочки. Его сон неотвратимо сбывался.

Крылов прицелился. Митя сжался под столом, ожидая выстрела, но в этот момент в комнату вошел Воронцов. Он растерянно замер в дверях, увидев Крылова с пистолетом и Галину.

Митя закричал что есть мочи:

– Папа! Папочка, уходи!

Крылов резко развернулся и машинально спустил курок, пуля попала Воронцову в плечо, он медленно осел на пол, зажимая рану рукой, сквозь пальцы просочилась кровь. Митя с криком бросился к отцу. Крылов схватил его, толкнул к Галине и снова прицелился. Галина прижала к себе Митю, закрыла ему лицо, чтобы он не видел дуло пистолета. Но Митя все видел.

Он видел, как отец окровавленной рукой схватил злополучную отвертку, поднялся с пола, шагнул и со всего маха вонзил ее в спину Крылова.

Воронцов-старший ударил убийцу еще и еще и бил до тех пор, пока глаза Крылова не остекленели. Он упал в лужу собственной крови и больше не шевелился. Митя с плачем отбросил руку Галины и бросился к отцу:

– Не бойся, мой хороший. Все кончилось. – Воронцов гладил его по голове и затравленно смотрел на Галину.

Митин сон сбылся.

С последним ударом часов в библиотеку вошел элегантный Петр Морозов, на ходу поправляя галстук. Кивнул Елене и Виктору.

Елена с облегчением улыбнулась ему, протянула бокал с шампанским. Она откровенно любовалась Морозовым. Он успел прийти к торжественной речи, ему и слово, как новому директору… Но Морозов, перехватив взгляд Виктора, улыбнулся, передал ему бокал и попросил:

– Виктор Николаевич… А давайте вы скажете… В конце концов, именно вы говорили праздничную речь все эти годы.

Виктор удивленно взглянул на него, потом на Елену, та одобрительно кивнула. Виктор взял бокал, подошел к микрофону. Вокруг собрались учителя и ученики, все смотрели на него в ожидании.

– Что ж, – начал он, – десять лет подряд я говорил всем вам в Ночь Двух Лун праздничный тост.

– Нам – нет. Нам только шесть, – сообщила Надя.

Все рассмеялись.

– Прошу прощения. Мы примем эту поправку. – Виктор улыбнулся Наде и Алисе. – Когда-то одному влюбленному удалось невозможное – достать с неба Луну для любимой и в ответ завоевать ее любовь. Я хочу поднять этот бокал за то, чтобы мы всегда получали то, что хотим, каким бы невозможным нам это ни казалось. – Виктор торжественно поднял бокал. Внезапно он слегка пошатнулся, но быстро собрался и сделал вид, будто просто отступил на шаг. – Я пью за вас. Чтобы вы научились всегда идти к свету, как бы темно ни было вокруг… – В зале поднялся радостный гул. Все подняли бокалы, а Виктор тихо отошел от микрофона, у него подкосились ноги, и он упал, потеряв сознание. К нему сразу же бросилась Надя, вокруг столпились учителя и ученики, сквозь толпу пробились Елена, Морозов и Войтевич. Склонились озабоченно. Виктор не шевелился.

– Кто-нибудь! Вызовите «Скорую»! – крикнула Елена.

Время вышло. Часы пробили полночь, Морозов не позвонил, значит, бумаги не вернули. Юлин отчим поднялся, схватил бывшую падчерицу и, приставив нож к ее горлу, подтолкнул к выходу. С Максом он решил разделаться потом. Но едва выйдя из сарая, он увидел, как его машина замигала фарами и завыла сигнализацией. Отшвырнув девчонку и чертыхнувшись, он отправился разбираться.

В сарай сразу же проскользнула Мария, прижав палец к губам, показала Юле, чтобы та молчала. Мария склонилась над Максимом, спросила взволнованно:

– Максим! Ты можешь встать? Идти сможешь?

– Черт, Маша… – чуть не заплакал Максим. – Никогда не думал, что буду так рад тебя видеть… Развяжи меня скорее. Ну, давай, давай! Он сейчас вернется!

Мария быстро перерезала веревки на его руках и ногах, затем освободила Юлю. Поддерживая девушку, они втроем выбрались из сарая и побежали к лесу. Далеко уйти не удалось, отчим заметил беглецов и бросился следом.

Внезапно из-за кустов на нападавшего кинулся Толик, свалил на землю, попытался выбить пистолет. Отчиму удалось выстрелить и сбросить его с себя, но Толик не сдался, схватил его за ногу и не дал подняться.

Максим услышал звук выстрела, когда беглецы были у дороги. Он рванул назад, несмотря на протестующие крики Марии и Юли.

Когда Максим прибежал, все было кончено. Раненый Толик лежал, опираясь на ствол дерева. Он тяжело дышал, но улыбался удовлетворенно.

– Толик, как ты? – Максим упал с ним рядом на колени, увидел, как тот зажимает рану на животе, испугался.