Шепчущие никелевые идолы. Жестокие цинковые мелодии

Вкушая терапевтические ароматы «Бледсо», я ринулся по лестничным пролетам к одной из палат для ВИП-персон. Мошенникам, которые заправляют больницей, хватает ума держать несколько таких наготове – на случай, если забредет какой-нибудь истекающий кровью обладатель кучи денег. Отец Белинды как-то раз воспользовался этим, когда был помоложе и еще попадал в подобные ситуации.

Врачи, лечившие Бай Клакстон, обнаружили свои обычно глубоко запрятанные способности, избавив ее от боли, и продолжали творить чудеса, чтобы уменьшить ущерб, причиненный телу ожогами. Почтение к имени Контагью заставило их даже привлечь к делу чародея, наделенного немалой целительской силой.

Не сомневаюсь, что они нашли ненавязчивый способ увеличить гонорары.

Бай не спала.

– Я вас помню. Вы пытались мне помочь.

– Верно. Мисс Контагью попросила проверить, хорошо ли о вас заботятся. И выяснить, не нужно ли что-нибудь.

– Что вы, да за мной ухаживают, как за принцессой! Они же все до дрожи боятся того, что с ними станет, если они этого не сделают!

– Вам это не нравится?

– Конечно нравится! Я подумываю, не осесть ли мне здесь и дальше. Я, мать их за ногу, не собираюсь, чтобы моя задница стала каким-то символом для тех… кто считает, что правящий класс…

По-видимому, ее накачали снотворным, как только я появился внизу лестницы, просто на всякий случай. Она продолжала бормотать все более неразборчиво, пока не затихла совсем.

– Белинда внушила им страх господень, – сообщил я Морли, когда мы вышли из больницы. – А у тебя как, все нормально?

– Чего только не вынесешь ради дружбы.

– Готов поспорить, она уже жарит тебе хороший двухфунтовый бифштекс!.. Как думаешь, чем на самом деле заняты эти идиоты?

Мы остановились понаблюдать за людьми, работающими на бледном унылом лике «Бледсо».

– Похоже, вытаскивают гнилые кирпичи и вставляют на их место новые.

– Ничего подобного. Я был подручным каменщика около шести месяцев, еще до того, как пошел в морскую пехоту.

– Что? Ты оставил достойную карьеру ради того, чтобы жить паразитом на брюхе общества?

– Меня уволили. Я никак не мог им втолковать, что рабочий день не должен начинаться раньше полудня.

– Ну хорошо, значит, ты авторитет в области кладки кирпича. И что такое ты там видишь, чего не вижу я?

– Они чинят то, что не нуждается в ремонте. Эта стена вполне целая, здесь нужно только выскрести старый раствор и затолкать свежий. А они вместо этого делают в ней дырки.

Кое-где кирпичи оказались вынуты, образовав ниши.

– Да, действительно, теперь я тоже вижу, – согласился Морли.

– Кажется, твоя подружка говорила, что большинство рабочих сегодня не появились?

– Она говорила, что финансирование идет из Йимбера, это я помню.

– Почему бы тебе не заскочить обратно к ней и не выяснить, не отличались ли эти филантропы плохим вкусом по части штанов? А я пока пообщаюсь с парнями.

Дотс скорчил кислую мину, но пошел. У него были свои счеты с Безобразными Штанами.

Я приблизился к подносчику раствора, пацану лет пятнадцати, который, судя по виду, разделял мое юношеское отсутствие энтузиазма в отношении карабканья по приставным лестницам с тяжелыми подносами кирпича или раствора.

– Не могу понять, что они там такое делают наверху? – Мне удалось вложить в эту фразу нужную долю наивного удивления.

Помешкав мгновение, чтобы решить, заслуживает ли незнакомец внимания, пацан буркнул:

– Просто расшивают швы и заменяют старые кирпичи.

Танфер почти полностью построен из кирпича. Здесь любой хоть что-нибудь да знает о ремонте кирпичных зданий.

– Это я понял. Мне доводилось заниматься такой же работой в твоем возрасте – пару сотен лет назад. Но я никогда не видел, чтобы из стены вынимали хорошие кирпичи.

– А, вы об этом… Они делают ниши. Обычно здесь работает больше народу. Ставят внутрь эти металлические штуки, а потом снова закладывают кирпичом. Вон, гляньте туда, в том месте уже около десятка законченных.

– А у тебя, значит, сегодня вроде как передышка?

Он засмеялся:

– Лучшего дня у меня не было с тех пор, как мы начали работу. Ой! Пора кончать трепаться, шеф хочет еще раствора.

Парнишка помешал раствор в стоящем рядом корыте, начерпал фунтов двадцать в лоток и принялся карабкаться по лестницам и подмосткам, словно мартышка. Потратив десять секунд на ненависть к нему за то, что он так молод, я подошел к месту, на которое пацан указал как на законченный образчик йимберского мастерства.

Это были явно не каменщики-профессионалы. Они не годились даже в подручные мастеров.

– Ты ясновидящий, – сказал Морли.

– Меня уже обвиняли во многих грехах. Почему бы и не в этом?

– Филантропы из Йимбера притащили с собой команду рабочих-добровольцев. И все до единого были в грязных зеленых клетчатых штанах.

Мой новый приятель по-паучьи спустился на землю, как раз чтобы услышать последние слова Морли.

– Это, случайно, не те ребята, которые сегодня не вышли на работу? – спросил я его.

– Они самые. Не сказал бы, что скучаю по ним, – никогда не видел такой банды бесполезных пустословов.