Школьный альманах

"Что ты им все, сука, книжки! - говорил он и мне.- Я тоже раньше думал. Ребята то, ребята се! А потом, сука, понял: надо рубить!!! (только, чтоб никто не видел). Глядико!...- Он вошел в спальную комнату. Матрос тоже считал себя воспитателем с опытом. Детки в это время носились по кроватям. Слава достал из кармана кнут. Или плеть ? И стал хлестать резвившихся. "А ну, марш на правый бок! На правый, я сказал. Отбой для них не отбой. Сказано отбиться, значит отбейся, сукинец."

Детишкам это ... нравилось. Да, нравилось. Они говорили: "А что получил по чану - лежишь, балдеешь". Я отчаивался со своим "Ребята, я вам на сон грядущий почитаю", когда видел во всем развороте всех в общем-то устраивающую армейщинку: старшие (нет, чтоб им, жлобам, ехать в стойотряд со студентами) колотили средних по возрасту, те за это ненавидели малышейц, которые ждали свой черед, когда повзрослеют.

Наконец, я, как объяснили, "своей демократией развалил отряд". Поэтому пришлось убираться восвояси. Перед отъездом зашел в свою комнату и увидел, что один из взрослых "пионеров" набивает карманы моими сигаретами. Он оглянулся. Задышал так, что живот у него вздымался над майкой, и стал объяснять что-то.

Я с шагом вперед ударил его и ощутил, сколько помню, удовольствие, от мокрого хлюпанья лица, пришмякнутого кулаком. Парень убежал с угрозой "ну, все, ну-все-е!"

Я перекинул сумку через плечо и оскорбленным пророком зашаркал по пустынной дороге. Надо признаться, у меня дрожали ногии трудно было идти медленно. Уже в электричке я подумало том, какпо-молодецки наказал вора.

Учителем в тот момент я быть не хотел.

Говорят, что случай отдельный воистину значителен, когда связан с исторической судьбой народа. Лагерь есть вся наша жизнь? Уподобление напрашивается. Но пока не соблазнюсь им.И не встану в позу обиженного толпой романтика - дескать 'I am the king of the castle ', а вы - "Жалкий род людской". Я и сейчас отчаиваюсь, когда слышу: "им(ученикам то есть) бесполезно о чем-нибудь говорить!" Нередко тут же отчаянная училка, заглатывающая обед, брякнет: "Стрелять их надо! Таких теток когда-то приходилось встречать.

Еще помню, один гражданин, выпушенный из психушки под расписку родных, провозгласил тост: "Господа, выпьем за элиту!" ... и тут я опять не сделаю обобщений, а расскажу еще одну историю.

Лет пятнадцать назад, точнее, ну в общем очень давно, я лежал под дубом. Друзья сбросили около меня рюкзаки, на спину положили гитару и ушли искать стоянку. Задремывая, я мыслил: все на свете относительно, поэтому мрачно, и человек вообще несчастен, как я под дубом, уткнувшийся клювом в корень, а глазом в дранный свой локоть. Сон давил меня, всем сердцем вминавшегося в холодную землю, оглушенного шелестом старой травы.

И тут, засыпая, я ощутил, что струны звучат на моей спине. Надо мной осоловелым, чуть не подернутым уже паутиной, затертым, как закладка меж страниц, между небом и твердью, стояли дети. Им было лет по десять. Худые, одинаковые. В бесцветных халатах с большими грязными пуговицами.

- Откуда вы?

Спрсивши, сообразил, что из детдома. Здание как раз было рядом - окна заставлены картоном( как иногда глаза у человека).

- Откуды вы ? - повторяя, думая, чтоб им сказать.

- Поиграй, а?- просят они.- Поиграй.

- Я не умею.

- Спой.

- Я не умею.

Как раз садилось солнце - и меня осенило. Я вытащил из куртки блокнот, куда переписывал мудрые речения из Библии, Достоевского, Шекспира, а также, сколько помню, из изумительной монографии "Волшебство в семнадцатом веке", стал выдирать листы и рисовать на обратной стороне. Надо сказать, ловок, как рисовальщик. Могу набросать аж ногой автопортрет. Итак, я рисовал.:"Вот, дети, добрый разбойник. Тебя как зовут ? Прими автограф! А тебе - на, возьми, волшебник - повелитель снов! И, конечно, роспись моя на добрую память. Тебе - кентавр! Тебе - принцесса, нет лучше изобразим русалку!"

Дети прямо-таки выстроились в очередь: мне, мне! кричат. Со всеми знакомлюсь и каждому что-то : крылатого коня, рацаря в звездном плаще, черта в ступе, кошку в колыбели, пса в лаборатории алхимика, улыбчивого змея с яблоком etc.

- А тебя как зовут? - спрашиваю последнего в очереди, самого маленького, беловолосого, с обожженным лицом. Очень он был маленький.

- А меня,- сказал мальчик,- Володя Маяковский.

- О!... Хочешь, я тебя нарисую?

Он зашептал мне в ухо:

- Возьмите, возьмите меня с собой к себе. Я хороший. Я умею шнурки завязывать и сам с собой играть!

... Такая вот История.

Иногда мне говорят:

- А вы красноречивый - декламация, жест, то-се. Работатет в манере Маяковского?

Я на мгновение вспоминаю того Вову, которому хотелось получить красивый рисунок. На мгновение - щелк -и отлючаюсь о т беседы - возникает передо мной картинка из прошлого : река, луга, дубовая роща, май, теплый ветер. И не все на свете относительно, как, разумеется, пес, рыцарь и змей, на листах из карманного блокнота начертанные.