Шлиссельбургские псалмы. Семь веков русской крепости

В ужасных тех стенах, где Иоанн, В младенчестве лишенный багряницы, Во мраке заточенья был заклан Булатом ослепленного убийцы, —Во тьме на узничьем одре лежал Певец, поклонник пламенной свободы;Отторжен, отлучен от всей природы, Он в вольных думах счастия искал. Но не придут обратно дни былые:Прошла пора надежд и снов, И вы, мечты, вы, призраки златые, Не позлатить железных вам оков!..

Стихотворение названо «Тень Рылеева» и посвящено Петру Александровичу Муханову, но кажется, что ложится на него и тень несчастного Иосифа Викторовича Поджио, вступившего ради своей любви в Тайное общество, и осужденного за свою любовь на заточение в Секретном доме Шлиссельбурга…

Глава четвертая Николаевская эпоха

Сеть уготоваша ногам моим, и слякоша душу мою: ископаша пред лицем моим яму, и впадоша в ню.

Псалом 56, ст. 7

Я знал Россию мало, восемь лет жил за границею, а когда жил в России, был так исключительно занят немецкою философиею, что ничего вокруг себя не видел.

М. А. Бакунин. Исповедь

Николай I, как утверждают современники, был прекрасным наездником. Он мог провести в седле восемь часов, а потом отправиться на бал.

Свое превосходное мастерство наездника император сохранил и после своей кончины, сделавшись памятником.

Семьдесят советских лет, когда редкий памятник русским царям сумел устоять на постаменте, уверенно держался император Николай I в седле скакуна, вздыбившегося в самом центре города трех революций.

Говорят, все дело в мастерстве П. К. Клодта, сумевшего удержать императорского коня всего на двух точках опоры.

Не знаю…

Может, и редки такие статуи, но мы ведь знаем, что в своей ненависти к русским государям и вообще ко всему русскому, а к таким государям, как Николай I, в особенности, большевики не щадили ни исторические, ни художественные ценности.

Так что приходится признать, что не только благодаря художественной ценности памятника удержался император Николай I в седле вздыбившегося скакуна, но и благодаря той Божией помощи, которая одна, кажется, и помогала ему удерживать вздыбливающуюся империю…

1

Он начал свое правление с того, что спас Россию в дни декабрьской смуты 1825 года.

Николай I был слишком благороден, слишком добр, чтобы быть тираном.

Плоть от плоти он был Павлович, и хотел править, как государь мечтательный и романтичный, не прибегая для укрепления власти к арсеналу приемов, используемых тиранами и диктаторами — подкупам, обманам, жестокостям…

Как известно, следственная комиссия по делу декабристов вела расследование в отношении 600 участников беспорядков. То ли стремясь выслужиться, то ли стараясь снять с себя возможные подозрения, судьи готовы были утопить в крови все расследование, и предлагали четвертовать основных участников мятежа, а еще двум десяткам отрубить головы! И только непосредственное вмешательство императора ограничило наказание, так чтобы оно не превратилось в расправу и не утратило своего воспитательного воздействия. Из 600 бунтовщиков лишь 121 участник восстания был осужден на каторгу и ссылку, и только пятеро — казнены.

В ходе следствия император Николай I проявил необыкновенное благородство, постоянно побуждая заговорщиков к моральному, нравственному и духовному очищению и раскаянию. Насколько успешной была его деятельность в этом направлении, свидетельствует пример К. Ф. Рылеева.

«Бог и Государь решили участь мою; я должен умереть, и умереть смертию позорною, — писал тот в предсмертном письме. — Да будет Его святая воля!.. Благодарю моего Создателя, что Он меня просветил и что я умираю во Христе».

8 сентября 1826 года, на Рождество Пресвятой Богородицы, в Чудовом монастыре в Москве состоялась встреча Николая I с возвращенным из ссылки А. С. Пушкиным, которая стала знаком и символом наступившей эпохи.

Встреча произвела глубокое впечатление — «…нынче говорил с умнейшим человеком в России…» — на императора, а для самого А. С. Пушкина она знаменовала начало нового этапа жизни. Покидая Чудов монастырь, Пушкин является России как зрелый, стремительно освобождающийся от юношеских заблуждений мыслитель, который наконец-то обретает способность выразить своим творчеством русскую национальную идею во всей ее глубине и полноте.