Шлиссельбургские псалмы. Семь веков русской крепости

Именно на Государственном совещании в Москве и присмотрел Александр Федорович кандидатуру на должность полномочного представителя Временного правительства и комиссара по охране бывшего царя Николая Александровича Романова и его семейства.

Этим человеком оказался Василий Семенович Панкратов.

1

В шестнадцать лет, будучи слесарем, Василий Семенович Панкратов сблизился с народовольцами.

В восемнадцать совершил убийство.

В двадцать лет ранил при аресте жандарма и был приговорен к смертной казни, замененной 20 годами каторги — по году каторги за каждый год прожитой жизни.

20 декабря 1884 года его привезли в Шлиссельбург, где он занялся сочинением стихов:

В борьбе кровавой пораженье Вы роковое понесли,Но с поля битвы в заточенье Вы твердой поступью вошли.

«То, что он таким молодым кончил свою бытие, возбуждало во мне сострадание и жалость, — вспоминала Вера Николаевна Фигнер, которая оказалась его соседкой и вместе с ним училась искусству тюремного перестукивания. — Я была старше его на двенадцать лет, и мне казалось, что человеку со свежими силами должно быть значительно труднее, чем мне. Это определило мое нежное, без малого материнское касательство к его личности… Как зачастую случается при заочном знакомстве, он представлялся мне круглолицым юношей с чуть-чуть пробивающимся пушком на румяных щеках, шатеном с серыми, добрыми глазами и мягким славянским носом. На деле же он был смуглым брюнетом с черными, как смоль, волосами, с черными пронзительными глазами и крупным прямым носом — «истинный цыган», как он сам отзывался о своей наружности».

По амнистии 1896 года в связи с коронацией Николая II срок каторги Василию Семеновичу Панкратову сократили на одну треть, и 9 марта 1898 года его освободили из крепости и отправили в Вилюйск.

В 1903 году Панкратов стал эсером, вошел в ЦК, и во время беспорядков 1905 года руководил боевой организацией центральной области. В 1907 году он вновь был арестован и выслан на пять лет в Якутск, где устроился в экспедицию геолога Вадима Николаевича Зверева, занимавшуюся изучением геологического строения долины реки Алдан, и к активной революционной работе вернулся только в феврале 1917 года.

В. С. Панкратов

Увидев Василия Семеновича на Государственном совещании, Александр Федорович Керенский, видимо, почувствовал прилив вдохновения, о котором он говорил в своей речи, великий восторг творчества охватил его.

Керенский понял вдруг, что этот человек, еще в своей народовольческой юности отсидевший четырнадцать лет в Шлиссельбургской крепости, уже одним своим именем придаст заточению царской семьи в Тобольске тот шлиссельбургский оттенок, которого не хватало для полноты картины.

Возможно, при этом учитывал Александр Федорович еще и то обстоятельство, что летом 1917 года имя Панкратова было на слуху…

5 (18) июля он вместе с бывшим депутатом 2-й Государственной думы от большевиков Григорием Алексеевичем Алексинским опубликовал в газете «Живое слово» статью «Ленин, Ганецкий и Ко — шпионы!», в которой были изложены предоставленные министром юстиции П. Н. Переверзевым факты о связи большевиков с немцами.

Статья вызвала оглушительный общественный резонанс.

П. Н. Переверзев вынужден был 6 июля 1917 года подать в отставку с поста министра юстиции и генерал-прокурора, но тем не менее против большевиков Владимира Ульянова (Ленина), Овсея-Герша Апфельбаума (Григория Зиновьева), Александры Коллонтай, Мечислава Козловского, Евгении Суменсон, Израиля Гельфанда (Александра Парвуса), Якова Фюрстенберга (Кубы Ганецкого), мичмана Федора Ильина (Раскольникова), прапорщиков Семашко и Рошаля было открыто уголовное преследование.

Назначить инициатора этого преследования комиссаром, ответственным за содержание в Тобольске под арестом царской семьи, конечно же, можно было только в приливе вдохновения.

Сам Василий Семенович сначала категорически отказался от предложения Керенского. Как он утверждал сам, ему не хотелось расставаться с любимым, только что начатым делом по культурно-просветительной части в Петроградском гарнизоне.