Шмель над державой

– Даладье тоже должен в ближайшее время свалиться, – довольно заявил Громыко на очередном совещании ГКО в четырнадцать ноль-ноль, – Шансы де Голля в данной политической ситуации занять пост президента Франции очень высоки. В определенных кругах там уже стало известно, кто дал совет придержать флот в Черном море.

– Это хорошо, – согласился Сталин,– а что с переговорами в Америке?

– Плохо. Многие денежные мешки, контролирующие там власть, уже начали понимать, в какой капкан мы поймали Штаты. Теперь они не могут выбрать между сегодняшними большими доходами и экономической независимостью, но с большими потерями.

– При этом олигархам придется выкинуть прилично денег на поворот общественного мнения, – решил я поддержать Андрея, – Сейчас оно безоговорочно на стороне Советского Союза. Как мы и планировали, киноролики «информбюро» доставляются в Америку самолетами немедленно после выпуска. Во всех кинотеатрах аншлаги. Телевизоры там пока не у всех, да и качество изображения пока несравнимо. Голливуд из наших фильмов уже начал монтировать многосерийную эпопею «Великая война». Даже идиому «Полярный лис» умудрились как-то перевести на английский. Граждане там правильно поняли, что это усиленно-грубая форма выражения «конец всему». Сейчас наш северный пушной зверек – самое популярное животное на североамериканском континенте. А редкие песцовые шубы – писк моды – взлетели в цене в десятки раз.

По кабинету вдоль длинного стола для совещаний прокатились смешки.

– Зря смеетесь, товарищи, – сказал Сталин, сам не удержавшийся от улыбки, – На самом деле идеологическая составляющая работы специалистов генерала Синельникова очень важна.

Берия хмыкнул, но комментировать мои слова не стал. Вместо этого он спросил:

– А не пора ли нам начать операцию «Удар молнии», чтобы подтолкнуть Рузвельта к правильному решению?

– Не рано ли? – удивился Якубовский, – она же на июль планировалась.

Иосиф Виссарионович задумался. Затем посмотрел на Андрей Андреича, которому последнее время он стал доверять все больше и больше в вопросах международной политики.

– А вы что думаете, товарищ Громыко?

– Вероятно, надо. В конце концов, они же сами вместе с Австралией объявили нам вчера войну, как доминионы Великобритании.

Вождь перевел взор на меня.

– У тебя все готово, Егор?

– Так точно, товарищ Сталин. Разрешите мне самому возглавить десант?

Ни мой просящий взгляд, ни вся возможная эмпатия не помогли.

– Нет. Я вообще предлагаю запретить всем членам ГКО выезжать на фронт. Только в глубокий тыл фронта. Как вы думаете товарищи?

Молчаливые кивки были ответом.

– Александр Николаевич, – вождь повернулся к Поскребышеву, уже привычно сидевшему за хозяйским столом во время совещаний, – подготовьте документ. Мы его на завтрашнем совещании подпишем.

– Иосиф Виссарионович, но ведь мы планировали… – Громыко замолчал, глядя на Самого.

Сталин молча обвел всех тяжелым взглядом.