Читаем Шокирующие китайцы. Все, что вы не хотели о них знать полностью

«Аромат» китайской водки, которую наши соотечественники когда-то, еще в Маньчжурии времен существования КВЖД, называли «ханшин» или «ханжа», обусловливается присутствием в жидкости большого количества эфирных масел и поэтому несколько напоминает запах нашего самогона самой плохой очистки (или вообще неочищенного). Попав внутрь человеческого организма, эта субстанция вызывает отрыжку соответствующей специфики в течение еще одного-двух дней после употребления, и именно эта отрыжка («хуэйвэй») особенно ценится некоторыми китайскими любителями «цзю».

Теоретически можно использовать «байцзю» в качестве растворителя или горючего, если на полдороги куда-либо у вас кончился бензин, но вот помещать бутылку с этой штукой в шкаф или другое замкнутое пространство не рекомендуется, ибо эфирные масла будут обязательно улетучиваться через негерметичную крышку, и вскоре все, что находилось рядом, приобретет стойкий запах китайской отрыжки…

Хотя все разнообразные сорта «байцзю» и роднит этот не очень привычный для наших носов специфический «сян», они очень и очень отличаются по упаковке и цене. Вот, например, любимая водка китайского народа «Эрготоу», стандартной крепостью в пятьдесят шесть градусов, стоит несколько юаней за обычную бутылку, а элитный сорт «Маотай» может тянуть, в зависимости от аппетитов производителя, долларов на сто, если не больше, за то же количество жидкости. Повторюсь, но пахнут, вернее, воняют они примерно одинаково. При этом «Эрготоу» крайне популярна в маленьких плоских бутылешках размером с ладонь, а «Маотай» упаковывается обыкновенно в красивые фарфоровые кувшинчики, которые перевязаны симпатичными ленточками и засунуты в солидные цветные картонные коробки (хотя, в общем-то, в очень красивой упаковке поставляется и «цзю» гораздо дешевле «Маотая»).


Есть одно крайне устойчивое (и при этом в корне неверное) представление — о том, что китайская водка делается непременно из риса. Это не так, поскольку для ее производства используются совершенно разные злаки: сорго, пшеница, гаолян, просо, и, разумеется, без риса тоже не обходится. Кстати, одна из знаменитых в Поднебесной марок водки так и называется — «Улянъе», то есть «Жидкость из пяти злаков»…

«Маотай», «Улянъе» известны по всему Китаю, это вещи статусные и пафосные; это хороший подарок для китайца и большая честь для вас в случае, если вы сами получили в подарок бутылку подобной дряни. На любом банкете из распаковывания бутылки «Маотая» будет устроен целый спектакль, а первая дегустация вами данной жидкости будет носить характер торжественного ритуала (очень не рекомендую демонстрировать любые чувства, кроме полного восхищения; правда, потом от следующей рюмки отказаться будет трудновато). Кроме того, свои известные и статусные сорта есть в каждой провинции и каждом крупном городе Поднебесной (в данном факте вы сможете убедиться тут же, как только включите в Китае телевизор и станете наслаждаться первым же рекламным роликом или обратите внимание на то, какими именно рисунками размалеваны автобусы и троллейбусы на улицах вокруг вас)…

Если уж мы заговорили о статусности, то никак нельзя не вспомнить о французском коньяке. Этот напиток стал считаться достойным подарком для дорогих гостей (хозяев, клиентов и т. д.), причем в основном в среде бизнес-общения, а не в семейно-дружеской сфере примерно в середине 1990-х годов. Его не особенно-то пили (все же китайцы в этом отношении очень привержены пресловутым пятитысячелетним традициям, то есть водке-вонючке), но радушно дарили, с радостными улыбками принимали в дар и с довольными физиономиями ставили в шкаф. К настоящему моменту популярность коньяка несколько спала, однако бутылка какого-нибудь «Хеннеси ХО» по-прежнему может стать отличным презентом для любого китайца. (Ну, насчет «любого» это я, возможно, и погорячился: крестьянину с рисового поля подобный дар, скорее всего, покажется несколько странным.)


Признаюсь честно, я не поклонник китайской водки. Впрочем, русской тоже. Однако за годы моей работы в Китае служебный долг требовал от меня, к сожалению весьма многократно, употребления этой дряни внутрь. Ибо ни одна бизнес-операция в этой стране не делается без многочисленных застолий, банкетов, игры в мацзян и боулинг, совместных походов в сауны и бордели и т. п. И вот эти годы не только не разубедили меня в моих представлениях, но и еще более укрепили их. Мне кажется, что единственным достоинством китайского «байцзю» является то, что его, в отличие от русской водки, вполне можно сочетать с пивом без особо тяжелых для себя последствий. Но это лишь мое личное мнение: многие наши соотечественники думают совсем по-другому.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика