Шпион поневоле

Сквозь сальные разводы на ветровом стекле автомобиля Лондон выглядел уныло: мутные потоки дождя, грязные здания и бледные люди, шныряющие под зонтами, как крысы, рыщущие от норы к норе. Даже отличный ланч у "Каспара" за счет "Б. Э. Х. Т." (6 фунтов 5 шиллингов) не привел меня в нормальное настроение. Так, пустая трата денег. Когда чертово государство напускает на меня свои чары, меня не вдохновит даже гарем старлеток. Я оставил машину у "Каспара", дав фунт служителю. В таком настроении мне не хотелось колесить по Лондону. Одно неверное движение другого водителя довело бы меня до слез. Фактически я просто трусил.

Я расплатился с таксистом возле "Саффолк Хаус", новенького здания из бетона и стекла, построенного в память о несчастном налогоплательщике, который без колебаний платит за подобную современную ерунду. Внутри, в стеклянной конторке сидел администратор, без сомнения, казарменный простофиля. Я пропихнул свой пропуск через щель между стеклом и столом, а вслед за ним и паспорт, прежде чем он об этом попросил.

- Спасибо, сар (вместо "сэр"), - отчеканил он.

Пока он звонил по телефону, я бродил по мраморному полу вестибюля. Затем вернулся к его будке из армированного стекла.

- На лифте до седьмого этажа, сар. - Он отдал мне пропуск и паспорт.

Лифт поднял меня вверх, но я чувствовал себя спускающимся в ад. Лифт остановился, и я вышел прямо в маленькое фойе, оформленное в спокойных матово-серых тонах и дополненное ковром в тон. В наши дни парни из разведки так поглупели, что приглашают профессиональных декораторов, чтобы отделать свои комнаты пыток. В фойе находился ещё один страж, на этот раз прилизанный тип, прямо выпускник Итона или Оксфорда, и сидел он в такой же коробке из армированного стекла, на месте, где правительство обычно демонстрирует свой страх перед подданными. Я протянул ему свои документы и он снял трубку одного из телефонов.

- Тут к вам мистер Макэлпен, директор. - Трубка издала приглушенное бормотание, и он положил её на рычаг, милостиво сообщив: - Сейчас за вами спустятся.

Подтверждая его слова, открылась раздвижная дверь и появилась средних лет женщина.

- Прошу вас сюда, мистер Макальпин.

Я наклонился, чтобы сказать кое-что типу в стеклянной будке.

- Я бы не стал носить старый школьный галстук с этой рубашкой, заметил я. - Цвет Итона на красной шотландке означает в определенных кругах "я голубой". - Это было ложью, но я знал, что ему это неведомо. Девичий румянец вспыхнул на его детском личике, и это навело меня на мысль, что мое дикое предположение небезосновательно.

Женщина провела меня по нескольким коридорам, выдержанным в мягких пастельных тонах, и подвела к красивой двери испанского дуба с золотой надписью "Директор". Постучав, она впустила меня. Комната была примерно тридцать на тридцать. Толстый ковер, на оранжевых стенах пара современных рисунков, стол, похожий на палубу авианосца, два стеллажа с папками, суперсовременная вешалка из нержавеющей стали, кожаный диван, журнальный столик с последними номерами "Вог", "Плейбой" и "Тайм", а за столом возле большого окна - человек, к которому я пришел.

- Филипп Макальпин, - он произнес это, словно какое-нибудь божество. Присядь, дружок.

Это был маленький, худой, похожий на гнома человек. Он был лыс, но светло-зеленый костюм с манжетами на брюках выглядел эффектно. В целом он производил впечатление элегантного, но полинявшего горностая. В процессе разговора выяснилось, что натура у него такая же скверная, как и внешность. Почему-то принято считать, что люди, выглядящие так непрезентабельно, имеют ангельский характер и большую семью, а также любят своих собак.

- Что ж, рад видеть тебя, я много о тебе читал. Не так уж ты хорош, дружок.

- Я редко бываю в лучшей форме, - я тоже могу огрызаться, если он хочет говорить в подобном тоне, - и честно говоря, дорогой, без загара я просто не имею товарного вида.

Я мог себе позволить грубость по отношению к этому человеку. Вежливость не спасет меня от судьбы, которую он мне уготовил, так по крайней мере получу удовлетворение от того, что смогу над ним покуражиться. Он ухмыльнулся, сверкнув маленькими глазками и обнажив желтые зубы.

- Да, в твоем деле сказано, что ты "с закидонами".

Я сделал вывод. Он подкалывал меня, так как знал обо мне достаточно много, возможно, под рубрикой "Проблемы". И с подзаголовками "Шантаж", "Извращения", "Пьянство", "Женщины".

- Чем я могу быть вам полезен, мистер Квин? - Я вдруг перестал шутить, так как вспомнил, что этот человек может со мной сделать.

- Работой на меня, разумеется. Зачем же я тебя пригласил? За советом?

- Нет.

- Нет что? - Он извлек пачку черных русских сигарет, довольно поганых, и бросил мне одну.

- Нет, я не буду на вас работать.

Он закурил и кинул мне коробку "Суон Вестас".

- Ну, когда ты узнаешь, что за работа, думаю, мы сможем поговорить.

- Не хочу я ничего знать. Не хочу ничего знать о вашем отделе, о вас и вашей работе. Оставьте меня в покое.

Он хихикнул. Боже, этому человеку не было бы цены в инквизиции.