Шпионаж и политика

Вишневская признается: неизвестно, как повернулась бы тогда ее судьба, если бы она «совсем по-другому приняла ухаживания советского монарха и села бы царицей-самозванкой, как Марина Мнишек, ״на престол царей московских“. Хоть удел самозванцев всем давно известен, но ведь соблазн-то был велик».

Прима поступила мудро, отклонив ухаживания. Вскоре всегда осторожный «Николай Третий» вляпался в историю. Точнее, в знаменитую «антипартийную группу Молотова, Кагановича, Маленкова, Ворошилова, Булганина, Первухина, Сабурова и примкнувшего к ним Шепилова». Летом 1957 года они попытались сместить Хрущева. Тот с помощью председателя КГБ Серова одержал верх. Группу разгромили. И хотя Булганин был в заговоре не на первых ролях, Хрущев забрал себе у друга-предателя должность премьера, отобрал маршальскую звезду и отправил в ссылку в Ставрополь, председателем совнархоза.

В 1960-м Булганин ушел на пенсию. Умер в 1975-м. Похоронен на Новодевичьем, как и Хрущев.

КСТАТИ. Неутомимым балетоманом был в ту пору не только премьер-министр СССР маршал Булганин, но и первый советский президент — «всесоюзный староста» Михаил Иванович Калинин (председатель Президиума Верховного Совета СССР). Ему очень нравились молоденькие балерины.

Свое увлечение он разделял с Авелем Енукидзе, секретарем ВЦИК. Оба партийца нередко наведывались в театр, захаживали на репетиции, заглядывали за кулисы, не считая для себя зазорным общаться с простыми танцовщицами.

А затем приглянувшуюся девушку вызывали для беседы к председателю ВЦИК. За понятливость и сговорчивость «всесоюзный староста» и его секретарь одаривали юных прелестниц подарками. Одной из таких почитательниц Калинина стала известная балерина Белла Уварова.

Сталин знал о слабости своего верного слуги к балету. По его заданию ГПУ, а потом и НКВД проводили соответствующую работу с танцовщицами. Мастера с Лубянки использовали эти «походы налево» в качестве компромата на Калинина. Им велели писать подробные отчеты. Но никаких политических отклонений Калинин себе не позволял. Поэтому «отец народов» смотрел на любовные похождения Калинина сквозь пальцы, ценя его за беззаветную преданность. А за сексуальные подвиги окрестил «всесоюзным козлом», к этому прозвищу нередко добавляя еще одно хлесткое словечко — «похотливый».

Артистов театра, впрочем, вполне устраивало покровительство всесоюзного старосты. Ведь он их включил в число избранных, которым было позволено пользоваться услугами лечебно-санаторного управления Кремля. Балетным разрешили создать свой жилищный кооператив, без очереди выделили финансы и строительные материалы. Стали снабжать продовольственными пайками. Принялись дважды в год повышать зарплату. Это всех устраивало.

Были «балетными ходоками» и многие другие кремлевские руководители, например небезызвестный Лаврентий Павлович Берия, хозяин Лубянки и руководитель советского атомного проекта. Вокруг него вообще ходило немало сексуальных легенд. У наркома был специальный адъютант, который занимался поиском красивых девушек и женщин для своего шефа.

По-своему ценил балетное искусство и Сергей Миронович Киров, глава Ленинграда. Впрочем, не он один: и маршал Тухачевский, и многие другие. Если «ходоки» при этом были верны «хозяину», их слабости не мешали оставаться в ближнем кругу Сталина. Если же нет, пощады не было никому.

И ЕЩЕ. Недавно на торгах в Лондоне была выставлена самописка советского премьера Николая Булганина. Продавец утверждал, что он получил ее в подарок от советского лидера 22 апреля 1956 года в Оксфорде во время посещения Булганиным и Хрущевым тамошнего университета.

В своей книге «Линия смерти. Провал операции „Кларет“» я подробно рассказал о пропаже этой ручки Булганина. Подарком здесь и не пахло. Вот небольшой отрывок из нее.

«Люди свисали с балконов старых невысоких домов, толпились на тротуарах у каменных стен и вдоль дорог, по которым должен был проехать кортеж авомашин с советской делегацией. На мощеных брусчаткой площадях и ровно постриженных газонах у входа в колледжи, которые должны были посетить гости, было несметное столпотворение. Трое самых отчаянных студентов залезли даже на верхушку четырехметровой колонны, обозначавшей название улицы „Броад стрит“, чтобы с высоты птичьего полета лучше разглядеть прибывающих гостей. Бедняги едва держали равновесие на узкой площадке вверху колонны, с трудом поддерживая друг друга, ежеминутно рискуя упасть на землю.

Как только автомобильный эскорт въехал в город, наполнявшая его человеческая масса ожила, пришла в движение, угрожая снести на своем пути любые препятствия. Полицейские, отвечавшие за безопасность и порядок, были в отчаянии от собственной беспомощности. Остановить этот хаос они были не в силах.

Хрущев и Булганин были в восторге от этого движения масс. В нем они почувствовали впервые за дни визита искренний интерес англичан к себе, а значит, и к стране, которую они представляли.