Шпионаж и политика

Казалось, германо-российское согласие и долгожданный мир были уже не за горами. Но используя связи в придворных кругах, резидент британской разведывательной миссии в России Сэмюель Хор и его коллега из Сикрет Интеллидженс Сервис Освальд Рейнер (друг князя Феликса Юсупова по совместной учебе в Оксфорде) организовали убийство Распутина. Последний выстрел в голову «старца», как теперь доподлинно известно, сделал сам Рейнер, перечеркнув тем самым наметившуюся для России возможность выйти из войны и избежать революции.

Затем Дом Виндзоров пошел на очередное позорное преступление перед Россией, краснеть за которое будут, пожалуй, все оставшиеся поколения британских монархов. Ни английский король, ни правительство страны не захотели предоставить убежище и принять у себя свергнутого большевиками последнего русского царя Николая II, союзника и, кроме того, родственника Георга IV.

Отказав царской семье в надежде на спасение, Лондон сделал ее тем самым сначала заложником, а вскоре и жертвой красного террора. Это жестокое решение Дома Виндзоров оказалось тогда удивительно на руку большевикам, которые немедленно поспешили обрубить корни романовской династии расстрелом царской семьи в Екатеринбурге.

Немыслимое коварство

В победном сорок пятом году прошлого века короткий четырехлетний период союзничества россиян и британцев в войне с фашистской Германией был омрачен новым предательством Лондона. И дело вовсе не в коварном плане премьер-министра Уинстона Черчилля под кодовым названием «Немыслимое», тайно предложенном им президенту США Франклину Рузвельту. Этот каверзный план, гриф секретности с которого сняли сравнительно недавно, был составлен в марте 1945 года. В нем подробно излагалась совместная англо-американская операция вторжения в СССР.

Премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль (1874–1965)

Датой начала интервенции стояло 1 июля 1945 года. К счастью для всего человечества, этот британский план не получил поддержки в США. Но я хотел бы вспомнить об ином предательстве Лондона в победном сорок пятом. Преданными им нежданно-негаданно оказались 33 тысячи русских эмигрантов, а также члены их семей, бежавшие от большевиков после Октябрьской революции. Они были беспардонно выданы решением английского правительства и силами британской армии советским властям якобы во исполнение Ялтинских соглашений.

Однако договоренности трех держав в Ялте, как известно, касались лишь лиц, сотрудничавших с фашистами в годы войны. Русские белоэмигранты из стран Западной Европы, обладавшие паспортами, выданными Лигой наций, в подавляющем большинстве не были никак связаны с фашистами и их злодеяниями. К пособникам нацистов никак нельзя было отнести ни их родителей, ни жен, ни детей.

Британское правительство не пожелало считаться с общепризнанными нормами международного права, грубо нарушив все известные на то время соглашения о правах беженцев и политических эмигрантов. Оказавшись насильно депортированными в СССР, многие русские, нашедшие себе убежище в Великобритании, были затем расстреляны или погибли в сталинских лагерях и тюрьмах. Среди них оказалось немало донских казаков, против которых большевистская власть с самого начала своего становления устроила настоящий геноцид.

Так добропорядочная и законопослушная Англия на удивление всему миру приложила руку к одному из наиболее вопиющих преступлений двадцатого века.

С крушением коммунистического режима и распадом Советского Союза грустное наследие прошлого, казалось, могло быть постепенно забыто. В 90-е годы прошлого века политический климат в отношениях двух стран должен был измениться к лучшему. Эта благостная надежда просуществовала, увы, совсем недолго и вскоре приказала долго жить.

В начале XXI века Россия и Запад, несмотря на ушедшие в прошлое времена «холодной войны», вновь неожиданно оказались по разные стороны баррикад. Вашингтон и Лондон вдруг сменили дружеское расположение к ослабленной и разобщенной России со стоявшим у ее руля в 90-е годы немощным «царем Борисом» на очевидное неприятие путинского курса. В ход пошла открытая конфронтация с новым российским руководством, выведшим страну из полномасштабного кризиса и по одной уже этой причине заслуживающим хотя бы уважения.

Независимая прагматичная политика Кремля, политическое и экономическое возрождение России не стали хорошей новостью для наших западных конкурентов. Не только новый курс Кремля, но и сама новая возрождающаяся Россия фактически была, если не на словах, то на деле, объявлена враждебной либеральному Западу.

Приведенный здесь список примеров взаимной нелюбви далеко не полон. Его можно было бы без труда продолжить. Но вывод и так напрашивался сам собой: история настолько часто разводила политических лидеров России и Запада по разные стороны баррикад, что они, в конце концов, стали антагонистами друг для друга.