Шпионаж и политика

Толкачев, как известно, был так называемым «инициативником». Он сам вышел на американских дипломатов в Москве и предложил свои услуги. Больше года бедняга пытался установить контакт с американской стороной. Выходил на дипломатов США, отслеживая их передвижения по Москве, делал это пять раз (!). Передавал свои письма на бензозаправках и в магазинах сотрудникам американского посольства, оставляя в них координаты для связи, излагая свои возможности и предлагая шпионские услуги. Но не получал ничего в ответ, кроме молчания. Когда же после года упорных усилий и напряженного ожидания резидентура ЦРУ решилась, наконец, пойти с ним на контакт, впору было говорить о том, что это Толкачев завербовал эмиссаров американской разведки в Москве, а не наоборот.

Предателю действительно пришлось изрядно попотеть в этой ситуации. Он ведь рисковал своей шкурой, повторяя раз за разом в открытую подходы к американцам. За ними могли следить, и он сам вполне мог оказаться «под колпаком» КГБ. Напрашивается вопрос: откуда такая беспечность со стороны американцев или это была перестраховка? На этот счет в новых материалах по Толкачеву появились кое-какие ответы. До недавнего времени историки ЦРУ списывали нерасторопность своей «конторы» в делах вербовки агентуры в Москве на счет строгих указаний сверху. Дескать, КГБ все держал под контролем у себя дома, все входы и выходы, из-за чего провалов было много больше, чем удач.

Поговаривали и о роли шефа контрразведки ЦРУ, небезызвестного Джеймса Энглтона, страдавшего шпиономанией. Бедняга был убежден, что агенты Кремля действуют везде и повсюду. Он никому не доверял. 20 лет подобной паранойи — Энглтон руководил контрразведкой ЦРУ с 1954 по 1975 год — не прошли даром.

Даже после отставки этого борца с «красной угрозой» наследие Энглтона продолжало пагубно сказываться на работе ЦРУ еще много лет. Московская резидентура очень неохотно шла на контакт с «инициативниками», чуть ли не в каждом таком случае усматривая подставу со стороны КГБ.

Нерешительность «конторы» помог преодолеть растущий интерес к военным секретам Советов со стороны Пентагона. В 78-м министерство обороны США направило официальный запрос в ЦРУ на разведывательную информацию о последних советских научно-технических разработках в области авиации и ракетостроения. Это было неотложное задание, вызванное острым голодом военных на данные по столь важной тематике. Разведке пришлось отменять прежние запреты и браться за «инициативников». Так пробил час для Толкачева. Он получил, наконец, ответ от резидента ЦРУ в Москве.

Содержимое шпионского тайника Толкачева

Однако в последнее время от названных выше причин перестраховки в работе московской резидентуры ЦРУ конца 70-х историки из Лэнгли отказались. Теперь в ходу идея о том, что в ту пору «контора» якобы проводила серию важнейших контактов со своей агентурой в Москве и не могла ставить эту сверхсекретную работу под удар контактами с «инициативниками». Верится в это с трудом. Но, так или иначе, Пентагон помог ЦРУ избавиться от страхов соперничества с КГБ.

«Насос» и «водокачка»

Шесть лет беспрерывной работы — с 78-го по 85-й год. Тысячи секретных документов были переданы США: чертежи, схемы, тактико-технические характеристики боевых систем, проектная документация узлов и деталей авиационной и ракетной техники. Этот поток информации о новейших разработках советских ученых и конструкторов беспрерывно шел на Запад от Толкачева.

ЦРУ изготовило для «Сферы» точные копии служебного удостоверения НИИ «Фазотрон» и формуляра библиотеки спецхрана. Это позволяло беспрепятственно выходить из института в течение дня, а также «редактировать» список секретной литературы и технической документации, которую Толкачев брал на руки. «Контора» также обеспечила своего агента миниатюрной фототехникой. На каждой из двух десятков личных встреч Толкачева с американскими связными он передавал им по полторы-две сотни фотопленок с копиями новейших разработок нашего ВПК. В их числе — данные о работе системы «свой-чужой», РЛС ПВО и ПРО страны, военной авиации новейших образцов («МиГов» и «Сушек»), а также систем их вооружения, крылатых ракет разной дальности и назначения и перспективных наработок во многих наиболее актуальных областях.

Все эти секреты, очевидно, стоили немалых денег. Именно поэтому, наверное, Толкачева американцы нарекли «шпионом на миллиард долларов». Его называли также «насосом» или «водокачкой», видимо, из-за того немалого объема секретной информации, который он выкачивал из спецхрана своего НИИ. Фотосъемкой он занимался в туалете на работе. А в обед попросту выносил охапку секретных документов домой, где снимал их на «зеркалку». Качеством работы Толкачева американцы были очень довольны.