Шпионаж особого рода

Всегда она придерживалась древней мудрости: «Ничего сверх меры». Она не терпела в одежде эксцентричности и излишеств. Свой вкус и талант она оттачивала, изучая старинные портреты, рассматривая изящные украшения и конечно же впитывая высшую гармонию, присущую только природе. Она прожила долгую и плодотворную жизнь и, по ее словам, каждый день что-то узнавала, каждый день что-то упрощала. Мода, как известно, живет на улице и умирает дома. Но она создала моду и для улицы, и для дома. Элегантность и хороший вкус эта маленькая парижанка отстаивала с упорством. Она создала новый стиль одежды, ввела в моду короткую стрижку, женские брюки, забытые со времен Жорж Санд, и оставила аромат тонких духов «Шанель». Если талант — это стиль, то она создала собственный и, умирая, могла сказать о себе с полным правом: «Я создала стиль для всей Вселенной».

Такова легенда о Коко, как ее любовно называли друзья! Такова и действительность, связанная с легендарной Габриэль Шанель, этой Эдит Пиаф от моды.

Еще одно таинство моды в том, что она время от времени покидает Париж. Так, смелый взмах ножницами английской модельерши, ополовинивший юбку, посрамил парижских мастеров высокого шитья, подорвал текстильную промышленность многих стран, пустил по миру тысячи известных компаний, покорил с быстротой эпидемии все континенты, создавая новое понимание красоты у доброй половины человечества. Даже шариат оказался бессильным против веяний, которые превратили Лондон в столицу мод.

Хотя в связи с модой и принято говорить о высоких эстетических принципах и бездне вкуса, но мода для тех, кто к ней активно причастен, остается сферой бизнеса. Поэтому Париж превзошел себя, предлагая женщинам самые немыслимые и экстравагантные силуэты. Едва схлынула всепроникающая мода на мини-юбки, как невидимое божество «вселенской элегантности» вновь поселилось в Париже. Кстати, существует широко распространенное мнение, что моду диктуют крупные монополии по пошиву одежды, которые навязывают широкой публике то, что им выгодно. Оно не совсем верно, как бы широко ни было распространено.

Дело в том, что мода — это социальное явление.

Во-первых, ежегодно на любой экспозиции, в том числе и в Париже, показывается разнообразная гамма нарядов, линий, воротников, силуэтов, аксессуаров и т. п. Но по не поддающимся определению признакам в один сезон входят в моду стоячие воротники и яркие тона, в следующем — ботфорты, ковбойские сапоги, полосатые юбки или строгие костюмы. В какой-то момент основная масса людей бросается в поиски рубашек и блузок без воротничков, т. е. того, без чего им собственная жизнь представляется неполноценной. Излишне говорить, что месяц назад такой наряд в лучшем случае мог вызвать только снисходительные усмешки. Таковы непредсказуемые веяния моды, и такова ее сила. Во-вторых, как показывает практика, законодателями мод не являются крупнейшие монополии. Как известно, самые крупные корпорации расположены в США, а мода берет начало в Европе. Да и сами крупные американские компании покупают эскизы за крупные суммы у тех же французов. Наконец, если не сориентируются вовремя, горят «синим пламенем» и сами законодатели мод, как это случалось не раз.

Очарование молодости и красоты побуждает одних стремиться к достижению идеала, других становиться арбитрами элегантности. Джузеппе Бальсамо, который прославился как граф Калиостро, еще в прошлом веке торговал по сути тем, что нынче принято называть косметикой или «эликсиром молодости». Немного косметики и много надежды — вот чем торговал Калиостро. Когда надежды не оправдались, его назвали «атеистом, отвратительным невеждой в религиозных вопросах, еретиком, бешеным мошенником» и для убедительности последовательно перезнакомили с элитарными тюрьмами Европы: Тауэром, Бастилией и папской крепостью Сан-Лeo, где он и окончил свой полублестящий, полутрагический жизненный путь.

Но теперь косметикой торгуют оптом и в розницу. Только лак для ногтей выпускают и продают 2500 оттенков. И косметические фирмы утверждают: мы сделаем вас 20-летними, а вам останется только поменять год рождения в паспорте. Действительно, успехи в подкраске «слегка обветшалого фасада» поразительны, женщины этим пользуются в полную меру. Выглядеть моложе собственной дочери уже не проблема.

Новые веяния порой принимают столь экстравагантные формы, что это дает право таким остроумным людям, как Оскар Уайльд, заметить, что мода — такой вид уродства, выносить который невозможно более полугода, поэтому она так часто меняется. С классиками не спорят. Может, классик и прав, но для душевного комфорта лучше считать: что модно, то и красиво.