Шпионаж по-советски. Объекты и агенты советской разведки

Положение Фута стало более благоприятным из-за бегства Радо и продолжало улучшаться в ходе расследования. И в самом деле, доказательств его связей с британской разведкой не было, и его финансовые отчеты тоже были приняты. Но когда, наконец, прибыл Радо, в истории этих двух агентов началась самая мрачная глава, борьба не на жизнь, а на смерть. Они не встречались лицом к лицу, но сопоставлялись их заявления и взаимные обвинения, проверялись факты и счета, анализировались их сообщения за последние два года. Каждый из них знал цену ставки, и оба они были беспощадны в своих высказываниях.

«Меня никуда не вызывали, – вспоминал Фут, – но ко мне приходили многие люди, чтобы задать вопросы и обсудить политические проблемы. Казалось, что их целью было составить мнение о моей личности. Скоро я понял, как следует отвечать на их вопросы, каждый ход союзников следовало расценивать как враждебный по отношению к Советскому Союзу. Например, когда англичане подарили Сталину автомобиль, я говорил, что они сделали его таким, чтобы его можно было легко отличить от других и в случае необходимости взорвать на мелкие куски».

В конце концов Фут был оправдан. Ему не сказали, что произошло с Радо. После того как с него было снято подозрение в том, что он являлся британским шпионом, к нему вдруг потеряли интерес. «Стало очевидным, – говорил он, – что раньше, когда во мне видели секретного агента Лондона, они испытывали ко мне большее уважение».

Увидев все это своими глазами и пройдя через горнило жесткого расследования, Фут был изможден и охладел к советскому делу. Однако он понимал, что ему нелегко будет выйти из игры и одного неосторожного вопроса будет достаточно, чтобы навсегда закрыть для него все границы. Только просоветское рвение и особая преданность могли освободить его из плена. Он предложил, чтобы его снова послали агентом на Запад. Хотя это выглядело естественным, главным препятствием было то, что Фут «засветился» и его личность, отпечатки пальцев и весь облик были хорошо знакомы контрразведкам разных стран. Согласно советским правилам, такой агент не может быть использован за границей, пока не пройдет пяти лет.

Именно в это время (конец 1945-го и начало 1946 года) разразился канадский скандал. Последовали массовые аресты, обвинения и отзывы агентов из-за границы. Директор и Вера были убраны в мае 1948 года. Когда пыль немного улеглась, пришлось использовать каждого подходящего человека, чтобы закрыть брешь. Футу, которого переподготовили для разведывательной службы за границей, сказали, что он поедет в Мексику. У него были все основания полагать, что его объектом станут Соединенные Штаты.

Попав в Берлин по пути в Западное полушарие в марте 1947 года, Фут основал временную резиденцию в советском секторе города. В августе 1947 года, после почти десятилетней службы в советской разведке, Фут перешел из Восточного в Западный Берлин и явился к англичанам.

Руководители британской разведки сначала проявили недоверие. Более двух месяцев Фута держали в одиночном заключении в Англии. Это был парадокс. Подозреваемый своими русскими коллегами в том, что он являлся британским шпионом, Фут многие годы подвергался различным проверкам и был вынужден доказывать свою искреннюю преданность советскому делу. Теперь он попал под подозрение в том, что будто бы является агентом советской разведки, действия которой направлены против Британии.

В октябре 1947 года был проведен судебный процесс над советскими шпионами военных лет в Швейцарии, на котором в качестве подсудимых были чета Радо, Фут, оба Хамеля и Болли. Ни чета Радо, ни Фут не появились в зале суда, и на скамье подсудимых сидели только второстепенные агенты. Эдмон Хамель, который собрал передатчик и тайно работал на нем, заявил судье, что даже не знал, что именно передавал. Его спросили, с какой целью он построил коротковолновую радиостанцию. «Я страдаю синуситом, – ответил он без тени улыбки, – и построил радиоаппаратуру, чтобы вылечиться». – «Зачем же вы тогда прятали ее под полом в вашей комнате?» – «Я должен был подчиняться законам, запрещающим коротковолновые станции в Швейцарии», – последовал его ответ.

Подсудимые, присутствовавшие на суде, получили короткие сроки. Эдмон Хамель – один год, его жена Ольга – семь месяцев и Маргарет Болли – десять месяцев. Радо и Фут, главные фигуры, получили заочно по пять лет.

Глава 6. «Красная капелла» в Германии

Группа Шульце-Бойзена-Харнака