Шпионский арсенал

В отличии от ЦРУ, КГБ имел огромный военный и послевоенный опыт внедрения систем подслушивания в иностранные представительства как на своей территории, так и за рубежом, и потому на Западе в годы холодной войны стал популярным термин «советский бетон есть одна часть цемента плюс девять частей микрофонов». Так, например, в 1958 г. в здании американского посольства в Москве поисковики ЦРУ обнаружили несколько десятков микрофонов, которые были столь тщательно и хитроумно спрятаны, что, зная о наличии системы подслушивания от перебежчика Носенко, американцам пришлось полностью разрушить стены комнаты, прежде чем удалось наткнуться на первый микрофон.

Фотоаппараты ЦРУ и КГБ (из архива Keith Melton Spy Museum)

Сравнение методов, аппаратуры изготовления и чтения микроточки, этого весьма популярного вида секретной связи в период холодной войны, также показывает перевес в сторону КГБ, которому активно помогала оперативно-техническая служба Штази, имевшая в своем распоряжении одно из старейших в мире фотооптических предприятий — «Карл Цейс Йена». Созданный на нем инженерами ГДР специальный объектив «Слива» размерами с наперсток три десятка лет исправно служил агентам и офицерам разведок Варшавского договора для изготовления микроточки и, по мнению фотоспециалистов ПГУ КГБ, считался одной из лучших разработок периода холодной войны.

Также особой любовью офицеров ОТ КГБ пользовался стационарный аппарат «Багульник» для копирования микроточек. Специалисты микрофотографии считали конструкцию «Багульника» гораздо более удобной и гармоничной по сравнению с аналогичным прибором ЦРУ, созданным почти на 10 лет позднее.

Схема установки микрофона во внешнюю стену посольства (из архива Keith Melton Spy Museum)

Глава 65. Даешь деньги ЦРУ!

Итак, авторы этой статьи рискнули сделать вывод о явном отставании от КГБ технической оснащенности ЦРУ в начальный период холодной войны. В подтверждение этому выводу также можно обратить внимание на мнения исто-риков-специалистов, например, признанного российского историка шифров Андрея Синельникова, который, в частности, делает предположение о плагиате ЦРУ в деле обеспечения своих агентов одноразовыми ручными шифрами (английское сокращение ОТР). Так, например, ОТР-шифры Пеньковского, Огородника и других последующих агентов ЦРУ, захваченные контрразведкой КГБ, удивительно похожи на те, которыми пользовались знаменитые разведчики Рихард Зорге, Леопольд Треппер и Рудольф Абель.

Разумеется, такое отставание американской разведки от КГБ не могло оставаться долгим. В конце 1950-х гг. генеральный инспектор ЦРУ, посетив техническую службу разведки и выслушав жалобы конструкторов и офицеров-тех-ников, немедленно доложил руководству о необходимости увеличения бюджета в 10 раз для финансирования разработки и создания новой специальной аппаратуры. Справедливости ради надо отметить рывок ЦРУ в аэрокосмической сфере, когда американская разведка после 12 неудачных попыток запустила в 1960 г. спутник-шпион «Корона».

Финансовые вливания в ЦРУ дали результат: в 1973 г. сотрудник посольства СССР в Колумбии Огородник и по совместительству агент ЦРУ TRIGON «без отрыва от производства» прошел интенсивный курс освоения новой агентурной микрофотокамеры ЦРУ «Т-100», с помощью которой под бдительным оком охраны тайком сфотографировал особо секретный документ МИДа. Как вспоминают ветераны ЦРУ, это был первый случай тайного фотокопирования материалов внутри референтуры — особо охраняемой зоны советских посольств, где проводились все действия с шифрами и секретными документами. Одному из авторов статьи удалось изучать «живьем» несколько дней эту микрофотокамеру в камуфляже «зажигалка», которую незадачливый агент ЦРУ потерял на партийном собрании в середине 1970-х гг. в одном из советских представительств в США. Неприятно удивившая молодого офицера КГБ фотокамера «Т-100» оказалась настоящим шедевром, в котором использовался крохотный объектив, собранный под микроскопом из 8 различных элементов, а также оригинальная фотокассета, которую можно было передавать через тайник, с уникальной фотопленкой толщиной в несколько микрон и к тому же с высокой чувствительностью. Подобную фотопленку КГБ и Штази пытались создавать на собственной фотохимической базе, однако добиться суммарного оптического разрешения в 120 линий / мм, как у ЦРУ, восточным разведкам не удалось. Аналогичные «Т-100» советские агентурные спецфотоаппараты «Загадка», «Звук», «Зодчий» и др. имели разрешение не более 80 линий / мм, что требовало в отдельных случаях съемки документа со сложным текстом за два раза. Но в целом, сравнивая фототехнику ЦРУ и КГБ, можно с уверенностью сказать, что в конце 1970-х гг. наступил паритет между Востоком и Западом в этой сфере специального оборудования.