Шри Рамана Махарши - Жизнь и Путь

Святыню Богини Умы в Великом Храме каждый день мыли смесью молока, воды, куркумного порошка, сахара, бананов и других ингредиентов, и Мауни обыч­но ежедневно брал стакан такого странного варева для молодого Свами. Тот быстро проглатывал его, равно­душный к запаху, и это было все питание, что он по­лучал. Через некоторое время храмовый священник за­метил подобное и распорядился, чтобы отныне чистое молоко поставлялось Мауни для передачи Брахмане Свами.

Прошло несколько недель, и Брахмана Свами пе­ребрался в храмовый сад, полный высоких кустов оле­андра, достигавших порой десяти — двенадцати футов высоты. Он даже передвигался в трансе, ибо при про­буждении к этому миру иногда обнаруживал себя под каким-то другим кустом, не помня, как там очутился. Он шел затем к помещению, где стоял храмовый транспорт, на котором по святым дням возили в про­цессии кумиры богов. Здесь тоже он по временам про­буждался к миру, находя свое тело в другом месте, без повреждений, хотя и неосознанно, избежав различ­ных препятствий на пути.

После этого он сидел некоторое время под деревом рядом с дорогой, идущей вокруг территории храма внутри её внешней стены и используемой для храмо­вых процессий. Он оставался какое-то время здесь и у святыни Мангай Пиллайяр ^*. Ежегодно большие мас­сы паломников скапливались в Тируваннамалае на празднество Картикай, приходящееся на ноябрь или декабрь, когда на вершине Аруначалы зажигается сиг­нальный огонь в знак появления Шивы как столба све­та, описываемого нами далее в главе 6, а в этот год многие приходили неотрывно смотреть на юного Сва­ми или упасть ниц перед ним. Именно в это время у него появился первый постоянный почитатель. Уд­данди Найянар был поглощен духовными занятиями, но не получал от них внутреннего Мира. Увидев мо­лодого Свами, погруженного в беспрестанное самадхи и, казалось, не обращающего внимания на тело, он почувствовал, что здесь была Реализация и что бла­годаря Свами он найдет Мир. Поэтому он был сча­стлив служить Свами, но мог сделать немногое. Най­янар близко не подпускал толпы праздных наблюда­телей и останавливал мальчишечьи преследования. Большую часть времени он проводил рецитируя (по­вторяя) тамильские работы, излагающие высочайшую доктрину адвайты (недвойственности). Получение упа­деши, духовного наставления, от Свами было его самой большой надеждой, но Свами никогда не разговаривал с ним, а сам он не осмеливался заговорить первым и помешать молчанию Свами.

Около этого времени некий Аннамалай Тамбиран проходил мимо дерева юного Свами. Он был так по­ражен безмятежной красотой сидящего в уединении Свами, не затрагиваемого заботой и мыслью, что про­стерся перед ним, и после этого ежедневно приходил поклониться Свами. Тамбиран был садху, который обычно ходил по городу с несколькими спутниками, распевал песни преданности. На полученную милосты­ню он кормил бедных и совершал за городом пуджу у гробницы своего Адина Гуру (основателя линии его Гуру).

Через некоторое время ему пришла в голову мысль, что юного Свами будут меньше беспокоить в Гуру­муртаме, как называли эту святыню, а также, поскольку стоял прохладный сезон, такое место окажется более уютным. Тамбиран не решался предложить это и сна­чала обсудил вопрос с Найянаром, поскольку никто из них еще не говорил со Свами. В конце концов он набрался мужества сделать предложение. Свами согла­сился и в феврале 1897 года, менее чем через полгода после своего прибытия в Тируваннамалай, ушел с Там­бираном в Гурумуртам.

Когда он прибыл туда, образ его жизни не изме­нился. Пол внутри святыни кишел муравьями, но Сва­ми, казалось, не обращал внимания на их ползание по нему и укусы. Через некоторое время в одном из углов ему поставили табурет для сидения, а ноги по­грузили в воду, чтобы защитить от муравьев, но даже тогда он опирался спиной о стену, создавая мостик для них. От такого постоянного сидения спина остав­ляла неизменный отпечаток на стене.

Паломники и туристы начали скапливаться у Гурумуртама, и многие падали ниц перед Свами, одни — с молитвами о благах, другие — из чистого бла­гоговения. Толпа стала такой, что было невозможно поставить бамбуковую ограду вокруг его сиденья, за­щищающую Свами, по крайней мере, от прикоснове­ния кого-то из собравшихся.

Сначала Тамбиран поставлял немного еды, что бы­ла необходима, от предлагаемой в святыне его Гуру, но вскоре покинул Тируваннамалай. Он сказал Най­янару о своем возвращении обратно через неделю, но обстоятельства так сложились, что отсутствовал боль­ше года. Несколькими неделями позднее Найянар то­же должен был уйти к своему матху (частному храму, или святыне), и Свами остался без слуги. С пищей трудностей не было — фактически к этому времени там было несколько поклонников, желавших регулярно приносить еду. Более настоятельная потребность со­стояла в том, чтобы не подпускать толпы праздных наблюдателей и посетителей.