Шумят леса Хинельские

— Сам не знаю толком. Может, завод взорвать? — Лева воодушевлялся: — На-кась, фриц, дулю тебе под нос, а не спирт с назаровского завода! Пленных бы увести за Десну — там, по слухам, появляются партизаны…

Но это были только мечты. Мы понимали совершенно ясно: одним нам не справиться. А что если посоветоваться с доктором? Или повременить немного? Кто знает, как он отнесется к такому делу? Да и что он за птица? До конца его пока не раскусили.

Лева рассказывал мне о вольнонаемных: о кочегаре Борисе, бывшем комсорге завода; Николае Щеглове — таком же, как мы, окруженце и тоже командире Красной Армии; о красноармейце Джураеве и армянине Серго. Все они работали в паросиловом цехе. Особый интерес для нас представлял помощник Пёскина — сменный механик Виктор, сын фельдшера.

Виктор был полнейшей противоположностью отца. Высокий, худой, с маленькой головой на длинной шее, он редко обращал свой единственный глаз на окружающих. Если и глядел на кого, то с таким видом, будто перед ним была пустота. На работе у него все шло через пень-колоду, и, хотя он старался выслужиться перед начальством, все-таки большинство аварий случалось в его смену. Тогда он рвал и метал, кричал до хрипоты, бестолково размахивая кулаками.

— Гусак, свёлоч! — в свою очередь орал на Виктора управляющий-немец. — Ти есть саботаж! Тебя надо вешаль!..

Виктор опасливо притрагивался к длинной шее, постоянно обмотанной теплым шарфом, беспомощно разводил руками.

— Что я могу поделать, пан управляющий? Стараюсь… Не доглядел. Виноват…

— Тибе еще один глаз надо выбивайт, паршива швайна! Тогда будешь хорошо доглядел.

После очередного разноса Виктор задыхался, сжимая кулаки, и поминутно хватался за шею, будто уже чувствовал на ней холод удавки.

Лева старался не попадаться на глаза беснующемуся механику. «Заест меня эта одноглазая жирафа. Орет на всех, выслуживается…»

К удивлению Левы Виктор взял его из холодного тамбура на завод учеником кочегара. Лева быстро освоился с новыми обязанностями, привык к припадкам ярости начальства и довольно равнодушно переносил их.

Как-то Лева увидел гаечный ключ, оставленный Виктором в кожухе мотора, и закричал:

— Мотор искалечится!

Вместо благодарности механик так взглянул на нового кочегара, что тот сразу прикусил язык.

Другой случай окончательно раскрыл «нутро» сменного механика, а заодно дал повод к разгадке частной практики «доктора», его отца.

Было так.

Виктор стоял возле котла и следил, как Лева шурует в топке. Кусочек раскаленного торфа угодил ему в валенок. Запахло паленой шерстью. Перепугав Леву, механик нелепо задрыгал ногой, стараясь сбросить валенок. Горящий торф заваливался все дальше, рассыпаясь на мелкие, жалящие крошки.

Лева сдернул с механика валенок. Вместе с золой и тлеющими торфинками на рубчатый металлический пол котельной выпали бумажки. Лева мельком глянул на них и от удивления раскрыл рот: ведь это копии текста Совинформбюро, размноженные от руки!

— Так вот ты кто! — вырвалось у Левы.

Случай помог напасть на след подпольной группы. У них был приемник, и подпольщики регулярно слушали Москву. Листовки и сводки с фронтов переписывала молодая коммунистка Аленушка. Виктор возглавлял заводскую группу вольнонаемных. В ней были и пленные красноармейцы.

Подпольщики поджигали спирт, когда немцы его отвозили подальше от Назаровки. Они же ликвидировали полицаев и немецких солдат.

— А если сделать сразу побольше, не размениваясь по мелочам? — спросил я однажды доктора.

Тот понял намек.

— Завод?

— Да, доктор. Подумать, приглядеться — и…

— Такой план есть. Да исполнить трудновато.

— Надо попытаться. Пусть Виктор проведет меня на завод.

Прошло недели две. Мне несколько раз удалось побывать на заводе, осмотреть сложное хозяйство котельной.

Подготовка к диверсии завершалась. Наступил ответственный день.

Я невольно отступил от гудевшей топки. Огненные языки пламени вырывались через глазок дверцы. Котел дрожал под могучими толчками пара. Усилив тягу, Лева все быстрее взмахивал лопатой, подбрасывая в раскрытую пасть топки сухой торф. Потом он исчез, а я остался возле манометра. Стрелка стремительно поднималась вверх, миновав красную черту. Из темноты вынырнула неуклюжая фигура Виктора. Он сбросил шарф, повернул какие-то колесики, рычажки и скрылся.

— Давай! — услышал я его голос. — Лезь наверх, кувалда там… Не мешкай.

По металлической лесенке я взобрался на верхнюю площадку котла. Лихорадочно спешил, волновался. Кувалда дрожала в руках. Казалось, я слышал не ее удары, а толчки собственного сердца. Еще несколько минут — и дело будет сделано. Наверно, Лева уже вывел ночную смену из цехов, а комсорг Борис, Николай Щеглов и армянин Серго обезоружили охрану, сняли пост в проходной. Джураев и остальные должны уже быть в конюшне. Резвые заводские кони быстро домчат нас до Десны, а там — партизаны!

Резкий толчок бросил меня вперед.

«Опоздал! — оглушила мысль. — Вот он, взрыв!»

Падая на груды торфа, в последний миг я увидел на верхней площадке хохочущего немецкого автоматчика. Это он пинком сбил меня сверху.