Шутка костлявой девы

Через несколько минут у товарища клюет, спустя недолгое время клюет и у меня. За день мы поймали три крупные рыбы и еще незначительных мелких штук десять. В тот день продали только две, а последнюю оставили для себя. Ужин был вкусный.

Сейчас я иду к одной цели. Теперь, когда мне не с кем разговаривать, остаюсь наедине с собой и вспоминаю обрывки прошлой жизни. По ночам я переживаю то, что должен был пережить.

Глава IX

Сны по дороге в Гималаи

Во сне я часто гуляю по Среднему проспекту Васильевского острова, теперь он пешеходный, и там, где раньше была дорога, прогуливаются люди. Этакий маленький Невский проспект. Совсем не узнаю город. Он стал лучше, но теснее. Намного теснее. Сотни огней, как на Бродвее. Пешеходная аллея, где я когда-то горланил мальчишкой песни, осталась прежней. Разве что все дома расселили, и теперь на месте квартир с их бытом магазины с покупателями.

Присаживаюсь на скамейку и, закрыв лицо руками, плачу. Мне не стыдно, я слишком долго держал эмоции в себе.

Сон первый

– Зачем молиться за умерших?

– Что? – спрашиваю я удивленно.

Мы стоим посреди тюремной камеры. Человек в ярко-оранжевом пиджаке сидит на стуле и молча разглядывает меня. Ножки стула покрыты желтыми кружочками, точно такими же, как и галстук неизвестного.

– Считается, будто человек был бессмертен, но после грехопадения тело стало тленным и смертным. Значит ли, что мы умираем от нашего же яда и собственных дефектов?

– Вы ко мне обращаетесь?

Оборачиваюсь. Позади никого нет. В камере мы одни: исхудавший я и этот пижон, который читает мне проповеди. Если это какой-то посланник, то я представлял их иначе.

– С вами, с вами. Вы согрешили, друг мой, – подтверждает он, и рот его расплывается в любезной и в то же время насмешливой улыбке.

– Какое вам дело? – спрашиваю я и кошусь на незнакомца. Он все так же невозмутим и спокоен. В глазах усталость и легкое презрение.

– Лечение души – примирение с самим собой, приятель. Тебе нужно примириться с тем, что ты сотворил, и уже успокоиться.

– Я с собой в ладах, а вот ты, кажется, нет. До свидания, парень.

Он не произносит ни слова.

– Тем более мои язвы касаются только меня самого, – безапелляционным тоном заявляю я и отворачиваюсь.

Чего он ко мне привязался? Нужно отойти в другой угол. Делаю шаг и замечаю, что дверь на волю открыта. Не веря собственному счастью, подбегаю и выхожу. Прохожу мимо камер. В них нет людей. Заглядываю в одну из них и в ужасе отшатываюсь. Внутри не люди, на нарах лежат огромные черви. Отбегаю. В другой камере – большие насекомые в рост человека. Что происходит?

– Нас поражают болезни. Одна за другой, до тех пор, пока окончательно не сгрызут.

Человек в отглаженном костюме стоит рядом со мной и рассматривает собственные ногти. Иногда он поглядывает на жуков в камере, но их мерзкий вид его, похоже, не впечатляет.

– Вы кто? – с суеверным ужасом спрашиваю я.

– Какие же вы скучные все! – говорит он вместо ответа. – В общем-то, не важно, кто я. Сейчас нужно объяснить тебе кое-что, и тогда я смогу вернуться назад, чтобы мне дали еще кого-нибудь. Может, посообразительнее будет, – рассказывает он и, наконец, отрывает взгляд от безупречных ногтей.

Его костюм, появление, разговоры… Да он посланник с того света. Я, наверное, скончался в тюрьме. Весь бред про Индию – это картинки угасающего сознания, которое борется со скучной реальностью тюрьмы и потому придумывает что-то поинтереснее. Прекрасные видения! За мной прислали черта какого-то.

– Да не черт я! – говорит он. – Думай с точностью наоборот. Свет, на их я стороне.

Мысли читает… Не удивительно… Не похоже, что не черт, но придется поверить.

– А кто тогда?

Человек в ярко-оранжевом пиджаке закатывает к потолку глаза, и я слышу в голове громовой голос: «Посланник божий». От этого начинается мигрень.

– Я-то думал, добро повежливее будет.

Он разражается хохотом.

– Думаешь, я должен быть светлым ангелом с крылышками за спиной? Нет, брат, типичная навязанная схема. Так сказать, красивый образ с картинки из книжки. Да и с тех пор, как бог свихнулся, нам можно делать что угодно, но мы таки продолжаем учить вас, обалдуев таких. Принцип и немного давления со стороны.

– Так бог есть? И если не он, то кто на вас давит?

– Да, есть… И он жутким садистом стал в последнее время, вот мы и пытаемся хоть что-то для вас, для людишек, сделать хорошее. Ладно, парень, не буду тебе голову захламлять, там и так скоро взрыв случится. Давай не торопить события?

– Хорошо, ведите меня, куда там нужно. Посмотрим.

– Придется послушать небольшую лекцию.

Щелчок пальцем, и я сижу за партой в студенческой аудитории. Пижон тычет мелом в доску.

Он изображает на доске лицо и дорисовывает густую бороду, жирное тело и огромное кресло. Напротив пририсовывает приставку и плазму.

– Это кто?

– Христиане верят, что Христос может вернуть цельность.

– Иисус? – удивляюсь я. – А зачем приставка и почему он такой толстый?

Для цельности картины «посланник божий» награждает Иисуса пушистыми тапочками.