«Сибирские заметки» чиновника и сочинителя Ипполита Канарского в обработке М. Владимирского

Первым естественным действием после предположительного установления имени автора было выяснить, что знает о нем интернет. И поиск на сочетание «Канарский Сибирские заметки» сразу же дал соответствующий результат. Выяснилось, что отрывок из этого сочинения был в 1901 г. опубликован Петром Ивановичем Щукиным в шестой части его «Бумаг, относящихся до Отечественной войны 1812 года» под заголовком «Отрывок из “Сибирских записок” Ипполита Канарского, писанных в 1827 году»18. Вероятно, многим историкам, занимающимся архивными разысканиями, приходилось испытывать разочарование от того, что, казалось бы, впервые обнаруженный ими документ оказывался давно известным и опубликованным в каком-нибудь из многочисленных русских дореволюционных журналов или сборников. В данном случае, однако, речь идет лишь о небольшом фрагменте интересующей нас рукописи, причем благодаря публикации Щукина не только подтверждается авторство Канарского, но и становится известной дата составления его заметок. Причем, как можно предположить и как будет показано ниже, дата эта имела особое значение в жизни автора.

Вместе с тем сравнение опубликованного Щукиным отрывка с рукописью РГАДА обнаружило, что стилистически они значительно отличаются друг от друга:

Как видим, по сравнению с публикацией Щукина рукопись РГАДА отредактирована. Ее язык сделан более современным; изменен порядок слов, в ряде случаев вставлены слова, поясняющие смысл выражений, свойственных языку первой четверти XIX в. и, по-видимому, казавшихся редактору архаичными. Так, к примеру, выражение «приводило меня в сострадание» превратилось в «доставило мне много страданий». Но, главное, рукопись РГАДА несколько сокращена: в приведенном отрывке из нее, в частности, удалены философские рассуждения автора о значении терпения. Это дает основания предполагать, что публикация Щукина основывается на оригинальном тексте, в то время как наша рукопись – это текст, подвергшийся довольно серьезной обработке. Скорее всего, она и была осуществлена таинственным М. Владимирским. Возможно, рукопись готовилась им к публикации в каком-то периодическом издании, и именно в результате сокращения и редакторской правки «Сибирские записки» (название, характерное для мемуарной литературы XIX в.) превратились в «Сибирские заметки».

Естественно предположить, что если П.И. Щукин был обладателем оригинальной рукописи «Сибирских записок», то пусть не ее автограф, но по крайней мере копия могла отложиться в его обширном рукописном собрании, хранящемся ныне в Государственном историческом музее. Увы, обнаружить там ее следы не удалось, и по уверению сотрудников Отдела письменных источников музея, ни с чем подобным они не сталкивались. Правда, в фонде Щукина имеется письмо к нему некоего Николая Яковлевича Канарского, в котором говорится о продаже картины И.К. Айвазовского19

. Не исключено, что это был какой-то потомок автора записок, познакомивший Щукина с воспоминаниями своего предка.

Может возникнуть вопрос: а стоит ли вообще публиковать обнаруженную в РГАДА рукопись, если это не подлинник, а переработанный текст? Однако, во-первых, шансов найти когда-нибудь подлинную авторскую рукопись немного, а во-вторых, историки активно используют огромный массив мемуарных текстов, опубликованных в исторической периодике второй половины XIX – начала ХХ в., хотя, вероятно, они подвергались не менее серьезной редактуре, чем «Сибирские заметки» Канарского, причем проверить это в большинстве случаев невозможно из-за того, что подлинные рукописи, хранившиеся в частных архивах, до нас не дошли.

Перебирая эти даты

Как уже упоминалось, некоторые сообщения «Сибирских заметок», касающиеся как событий жизни автора, так и упоминаемых в его воспоминаниях людей, намеренно искажены и зашифрованы. Чтобы расшифровать их, следовало в первую очередь попытаться восстановить представленную в рукописи и, как станет ясно из дальнейшего, мнимую хронологию жизни автора, взяв за точку отсчета первую упомянутую им точную дату – 11 января 1811 г., когда он «был отправлен из Петербурга в Иркутск». До этого, по его уверению, он «более года», т.е. по крайней мере в течение всего 1810 г., а скорее всего с конца 1809 г., находился на службе при некоем «генерале Л». Перед этим еще три с половиной года, опять же по его уверению, т.е. примерно с 1806 г. до середины или второй половины 1809 г. он служил в губернии «В», куда отправился со вновь назначенным туда губернатором.