Сидней Рейли: шпион-легенда XX века

«С увеличением объема работы «трестовских посольств» и «политического совета» «Треста» он стал представлять некоторую политическую опасность. Капиталистические государства вопреки ОГПУ приходили к выводу, что советская власть не так сильна, раз существует «Трест». Он становился политически опасным после того, как начался нажим на нашу страну Англии, которую мы и решили «подкузьмить», приоткрыв немного завесу, вселив в нее определенное недоверие к «Тресту». Это было осуществлено путем ареста Рейли, прибывшего инспектировать «Трест».

Его арестом мы нанесли англичанам большой урон: он поставил их в оппозицию к «Тресту»… Политическая опасность миновала, англичане ставку на «Трест» уже не делали».

И далее:

«Но полного провала «Треста» мы допустить не могли и распустили слух, что Рейли убит при переходе границы, инсценировав там перестрелку. Англичане так и оставались недоверчивы к «Тресту». Чтобы поставить его на должную высоту, мы выбросили новый трюк с нелегальной поездкой бывшего редактора «Киевлянина» В.В. Шульгина в СССР.

…Завершена операция. Кажется – все. Но это лишь кажется. А по сути, операция – только этап. От нее остаются нити, которые следует тянуть дальше, вить новые хитроумные оболочки, раскручивать самые тонкие спирали, таким образом добираться до глубин.

…Боюсь одного: выдержит ли моя психика ту огромную нагрузку, которая пала на мои плечи… Должен же быть какой-то защитный панцирь в той изнурительной борьбе, которую приходится вести ежедневно? Впрочем, это некое созерцание. Нет, я не живу своей заботой, заботой о себе. По-прежнему меня одолевают беспокойная порывистость и вместе с тем отчетливость и определенность в линии жизни. По-прежнему чувствую себя громоотводом, притягивающим молнии беспокойного мира.

В нашем деле нельзя и бесполезно идти напролом. Вот и приходится неотступно думать (тут я ловлю себя на мысли: не есть ли неотступное думание то, что мы называем творчеством?), чтобы предпринять какой-то отвлекающий маневр, осуществить тонко рассчитанную комбинацию, порой длящуюся многие годы, как сберечь от провала того, кого посылаю «туда» на беспощадное и безоговорочное одиночество…»