Сияние славы самурайского сословия

Шлем Мунэдзанэ Сироиси – «маэдатэ» в виде вырезанного из черного металла иероглифа «я» (соответствующего в произношении японскому глаголу «быть»).

Шлем Канэцугу Наоэ – «маэдатэ» в виде иероглифа «Ай» – первого знака идеограммы «Айдзу» (области, находившейся во владении Канэцугу).

Вес полного самурайского снаряжения описываемого периода не превышал двенадцати килограммов (для сравнения: вес защитного вооружения западноевропейского рыцаря середины XIII века составлял тридцать пять, а вес снаряжения современного пехотинца с полной выкладкой составляет около сорока килограммов).

Кроме того, самурайские доспехи не мешали движениям «боевого холопа», поскольку их отдельные детали не были жестко скреплены между собой. Преимущество такого боевого облачения было вполне очевидным: его части, заходя друг за друга, словно чешуя, закрывали одна другую. Японский «буси», облаченный в такие доспехи, был довольно надежно защищен от стрел, ударов копий и мечей, но, в то же время, мог самостоятельно передвигаться и без посторонней помощи садиться на коня и сходить с него, бегать, прыгать, взбираться вверх и даже плавать. Как уже упоминалось выше, после боя, сняв свои доспехи, «боевой холоп» мог быстро и легко упаковать их в небольшой дорожный сундучок, который было удобно переносить с места на место.

Однако доспехи не только защищали облаченного в них «боевого холопа». Их светящиеся краски, искусно изготовленные украшения и разноцветные «моны» (японский аналог родовых гербов европейских рыцарей), обычно вписанные в круг, сообщали всем и каждому о высоком ранге и знатности рода их владельца. Кроме того, они нагоняли страх на врагов самим своим видом.

Наплечники самурая, подобные крыльям, угрожающего вида шлемы с широкими полями и зловещего нашлемниками производили на неприятеля устрашающее впечатление, парализуя своим видом его волю к сопротивлению и снижая его боевой дух. Особенно жутким был эффект, производимый кожаной личиной, сквозь глазные прорези которой «боевой холоп» пронизывал врага своим пристальным, леденящим кровь, ужасающим взором.

О мечах «буси» классической эпохи

У японских «боевых холопов» и европейских рыцарей различались не только защитное, но и наступательное вооружение. Европейские рыцари сражались прямыми и тяжелыми обоюдоострыми мечами, а японские самураи классической эпохи – мечами слегка изогнутыми и гораздо более легкими. Хотя первоначально японские боевые мечи, заимствованные, вероятнее всего, через Корею из Китая или просто из Кореи, были прямыми, заостренными на конце и обоюдоострыми – они-то и обозначались термином «кэн», т.е. собственно «меч», или «цуруги». Со временем (примерно с III столетия п. Р.Х.) прямые мечи-«цуруги» стали затачивать только с одной стороны. Их было принято носить за спиной в положении наискось и выхватывать обеими руками (благо «цуруги» имели достаточно длинную рукоятку, порой снабженную массивным противовесом). Первое упоминание о японском мече с изогнутым клинком относится к 710 году п. Р.Х. Изогнутые японские мечи (окончательно вытеснившие прямые примерно к XII веку п. Р.Х. и пришедшие в страну Ямато также из Кореи) с их изящными клинками, пышно декорированными ножнами и овальной гардой-«цуба» (снабженной отверстиями для боевых или «хозяйственных» ножей или кинжалов), с обтянутой акульей кожей или кожей ската рукоятью, прихотливо перевитой разноцветными шелковыми тесемками, были очень красивы (не зря говорилось, что «меч – душа самурая»). Однако легендарную славу снискали себе, в первую очередь, клинки японских мечей, а не их изысканные украшения. Опытный мастер неделями кропотливо работал над каждым таким клинком. Для изготовления клинков самурайских мечей использовались различные по твердости сорта железа, выдерживаемого по много лет в болотистой почве и многократно перековывавшегося, после уничтожения коррозией вкраплений недостаточно прочного металла, прежде чем из него выковывался, наконец, клинок боевого меча – в результате получалась сталь высочайшего качества. Искусно выкованный клинок не гнулся, не ломался и был острее бритвы.

О самых знаменитых самурайских мечах (как и ковавших их мастерах-оружейниках) складывались легенды, жившие веками и обраставшие на протяжении этих веков все новыми подробностями.

Так, например, о знаменитом оружейнике мастере Масамунэ рассказывали, что он начинал ковать очередной меч лишь после многодневного поста, повесив в своей кузне священный соломенный жгут для отвращения злых духов и распевая при каждом ударе молота: «Тэнка тайхэй!» («Мир на земле!»). Поэтому мечи, выкованные благочестивым Масамунэ и обнаженные за правое дело, всегда приносили победу своим благородным владельцам.