Сила доброты. Как с помощью эмпатии менять мир к лучшему

Некоторые сотрудники реанимации новорожденных используют медитативные техники для снижения дистресса. Так описала это одна медсестра: «Когда ругаешься с кем-нибудь дома, надо думать о том, как касаешься земли ногами… Так перестаешь впускать в себя чужие эмоции. Немножко абстрагируешься». А чтобы не потерять душевное равновесие на работе, она добавила к упражнению собственную мантру: «Это не моя трагедия».

Сейчас исследователи систематически тестируют влияние медитации на специалистов сферы ухода. Примерно в дюжине исследований врачи, прошедшие обучение на основе медитации, отметили снижение утомления и стресса[224]. В некоторых случаях одновременно сообщается и о повышении эмпатии. Ив видит здесь связь[225]. Она считает, что фокус на заботе возвращает профессионалов сферы ухода к хрупкому равновесию сострадания и самосохранения. На ее курсах врачи-резиденты учатся отпускать нездоровую эмпатию — толкающую к ненужному геройству во спасение пациентов и ввергающую в уныние, когда это не удается. Ив пока только оценивает эффект обучения, но есть и другие многообещающие данные[226]. В недавнем исследовании студенты-медики, проходившие похожую программу, сообщили о повышении желания заботиться о пациентах и в то же время снижении депрессии.

Эффективность практик развития эмпатии, таких как контакт с чужаками, подтвердилась не один десяток лет назад. Регулирование же эмпатии изучают недавно. Отчасти это отражает суть проблемы. Ненависть, черствость и дегуманизация — это болячки общества, и порядочные люди немедленно бросаются на борьбу с ними. Излишнее сочувствие не кажется проблемой, а иногда весьма ценится. Готовые на любые жертвы родители и переутомленные труженики социальной сферы гордятся выгоранием, как медалью. Одна такая соцработница призналась мне, что пришла в профессию, «романтизируя страдания». Добавим сюда спартанские условия в этой сфере и получим скрытую эпидемию.

Сотрудники социальных служб и психологи начали осознавать, что могут и должны более разумно пользоваться эмпатией. Пока нельзя сказать, что, кому и когда подходит. И даже самые эффективные методы могут не помочь изломанным равнодушной молотилкой медицинской системы. Но эта область уже активно исследуется, и ежегодно мы получаем новые ответы. Это очень хорошо, учитывая, как они нужны нам.

На глубоком уровне постоянный уход с полным контактом требует от профессионалов пересмотреть свою роль. Что значит быть целителем? Для многих это героически спасти кого-нибудь от болезни, избавив от смертельной опасности. По крайней мере на Западе медики считаются почетными героями в борьбе с болезнями и смертью, и сотрудники реанимации новорожденных выполняют эту роль с энтузиазмом. Неонатальная интенсивная терапия быстро развивается, показатели выживаемости недоношенных детей стабильно росли за прошедшие годы[227]. Если бы Альма родилась в тот же год, что и я, она не выжила бы. «Чем сложнее времена, тем проще совершать подвиги», — сказала Лиз. Реанимация новорожденных, наверное, самое печальное место из всех, где я был, но это еще и фабрика чудес.

Те, кто ухаживает за больными и считает своей задачей борьбу со смертью, обречены обманываться и подводить пациентов[228]. Но это неправильно. «Летальный исход может и должен быть частью лечения», — заявляет Энтони Бэк. Это дает возможность помочь пациентам, не отрицая смерть, а поддерживая жизнь. Многим такой подход пошел бы на пользу. Эмпатия сбраживается в вину и стыд за неспособность облегчить чужую боль. Нас окружают страдания — по телевизору, в интернете и в жизни, — и видеть их невыносимо, если нельзя ничего сделать. Но пытаться решать все проблемы — это не единственный способ проявить эмпатию.

На следующий день после смерти Франциско Лиз ощутила благодать. Она гордилась своей командой, сделавшей для ребенка все возможное и встретившей его кончину мужественно и с теплотой. «Мы здесь часто говорим о том, была смерть легкой или тяжелой».

Еще в институте Мелисса работала добровольцем в хосписе. Этот труд и вдохновил ее пойти в неонатальную интенсивную терапию — вместо стариков лечить самых маленьких, но тоже находящихся между жизнью и смертью. «В этом очень много личного, человечного», — рассказывает она. Быть рядом с родными умирающих детей она считает честью, как и еще три медсестры отделения.

Находя возможность поддержать родственников — выслушать их, объяснить им что-то или даже просто поплакать рядом, — врачи, сестры и социальные работники дают им нечто уникальное. И если они научатся в это время не истощаться, а наоборот, подпитываться, то смогут преподнести этот дар еще большему числу людей.

Глава 6. Добрые системы