Синдикат грехов (ЛП)

Я зажала рот рукой, врываясь в образовавшееся отверстие. Дым заполнил пространство, не давая возможности видеть дальше, чем на метр. Мои глаза защипало, а легкие отчаянно нуждались в свежем воздухе, но мне было наплевать. Нико где-то здесь. Я надеялась, что не опоздала.

Он бы попытался выбраться.

Этот человек был гребаным бойцом, и он бы потащился к гребаному выходу. Я двинулась к двери, не поднимая глаз. Пламя все еще было сосредоточено в задней части здания, но оно быстро распространялось вперед.

Какой-то комок лежал на полу всего в нескольких метрах от главного выхода. Подбежав, я отправила сообщение Калебу и Кенджи.

Комната расплылась еще больше, когда слезы навернулись у основания моих ресниц, прежде чем пролиться и потечь по моим грязным щекам. Я подбежала к его обмякшему телу, зовя на помощь при виде лужи крови.

Так много крови. Слишком.

Я сдернула с себя рубашку, прижимая ткань к зияющей ране на его груди и подавляя рыдание, когда она мгновенно стала пунцовой.

Мои эмоции боролись друг с другом. Калечащая боль пронзила меня, хуже, чем любая физическая рана, которую я когда-либо испытывала, онемение змеей расползалось по моему телу, пытаясь сохранить мою разбитую душу.

Бальзамируя его в разбитом виде.

— Не смей, черт возьми, бросать меня, — закричала я, размазывая багрянец по его пепельной коже и поглаживая его лицо.

— Скар, — мое имя слабо сорвалось с его губ, и это подействовало на меня как физический удар. — Ты должна убираться отсюда. Мне нужно, чтобы с тобой все было в порядке.

Конечно, он заботился обо мне, лежа там, истекая кровью.

Холодная рука погладила мое лицо, смахивая соленые слезы, но пролилось еще больше.

— Но я не буду в порядке, если ты не пойдешь со мной, Нико, — я потянула его за руку, проверяя, смогу ли сдвинуть его с места, но нет. Рыдание застряло у меня в горле от осознания того, что я не смогу вытащить его оттуда. Не одна. — Без тебя я буду пустой оболочкой. Я уже чувствую, как горе высасывает все краски из моего мира. Ты не можешь оставить меня, — я зарылась лицом в изгиб его шеи, всхлипывая. Не в силах остановить его смерть.

— Они уже в пути, Нико. Они почти на месте. Не оставляй меня. Обещай, — всхлипнула я.

— Мне жаль, что я не смог остаться, солнце, — его рука поднялась и погладила меня по волосам. Прикосновение было таким слабым по сравнению с силой мужчины, которого я знала. — Я люблю тебя, Скар. Я люблю тебя каждой клеточкой своего существа и каждым ударом своего сердца. Смерть не отнимет у меня того, что я чувствую к тебе. Позаботься о них, — прохрипел он, слова были едва громче шепота, как будто ему было больно говорить.

— Нико? — я оторвала лицо от его шеи. — Нико? — паника сдавила мне горло.

— Нет! — взревела я. Он лежал неподвижно, голова свесилась набок.

Мой разум и душа раскололись, разлетевшись на миллион кусочков, которые никогда больше не будут целыми, и я без сомнения знала, что с двумя другими будет то же самое. Мы были единым целым, командой.

Семьей.

После этой мысли все потемнело. Где-то вдалеке завыла женщина, в ее голосе было столько боли, что, должно быть, она умирала.

Потребовалось мгновение, чтобы понять, что звук исходит от меня.

Глава 43

КЕНДЖИ

МНОГОМУЖЕСТВО… КАК МНОГОЖЕНСТВО, НО С ЧЛЕНАМИ

Я стоял за столом рядом с Калебом, наблюдая, как поднимается и опускается грудь Нико и Скар. Белая марлевая повязка была обернута вокруг живота Нико, прикрывая зашитую рану. Мы нашли их лежащими кучей в луже крови прямо внутри горящего склада. Это зрелище чуть не убило меня, когда я подумал, что они оба мертвы.

— Мы не сможем жить без вас двоих, — крикнул Калеб, опускаясь на колени и баюкая ее обмякшее тело в своих объятиях.

У нас на подмоге было несколько пожарных, и они примчались, когда мы позвали на помощь. Я в ужасе наблюдал, как они положили Нико на доску. Кровь вытекала из его тела с пугающей скоростью.

Мое сердце бешено колотилось.

Собственная смерть была бы более сладким вариантом по сравнению с горем от потери. Тяжесть реальности, в которой она не существовала, была сокрушительной. Безнадежной.

Мне было не так больно, когда отец бил меня и говорил, что я ничего не стою. Я знал, что выживу.

Сейчас? Нет.

— Они оба будут жить.

Заявление мужчины вернуло меня к реальности, когда он упаковывал свои инструменты. Темные тона комнаты Калеба отогнали панику прочь. У нас в штате был врач для экстренных случаев, подобных этому, но никогда раньше нам не приходилось вызывать его по поводу чего-то настолько серьезного. Калеб настоял, чтобы их обоих положили в его постель, и он не отходил от нее с тех пор, как поднял с пола. Роуэн был занята уборкой беспорядка, который остался на складе.

— Она пострадала от угарного газа, и, похоже, у нее несколько царапин и ушибов. Хотя я не уверен, что это связано с пожаром, — он посмотрел туда, где лежал Нико, поправляя очки на переносице, прежде чем снова повернуться ко мне и Калебу.