Синдикат грехов (ЛП)

Я двигал рукой все быстрее и быстрее, подходя к тому месту, где Нико все еще был погружен в ее киску, сперма вытекала вокруг его члена. Это зрелище подтолкнуло меня к краю, и моя собственная горячая, липкая сперма попала в ее киску, скользя вниз по ее щели к заднице.

Она приподнялась на локте, ее грудь вздымалась, зрачки расширились.

— Кенджи, будь хорошим мальчиком и приведи меня в порядок? — с вызовом спросила она.

Мы с Нико расступились, чтобы пропустить его, и он упал на колени с дьявольской улыбкой на лице. Кенджи прижался кончиком языка к ее бедру, впитывая нашу сперму, затем переместился, чтобы облизать ее щель.

— Черт. Мы в полной заднице, — сказал я Нико, который кивнул в знак согласия.

Если бы я уже не сделал ее своей женой, я бы встал на колени и сделал предложение прямо в этот момент.

Пришло время осуществить наши планы, потому что я не собирался терять эту женщину из-за ее гребаного дяди или наших отцов.

***

Сон ускользал от меня.

Нико накормил всех после нашей выходки на диване. Образы члена Нико, скользящего между ее блестящими половыми губками, издевались надо мной. Какого черта я избегал заниматься с ней сексом? Было ясно, что она совсем не похожа на своего засранца дядю, и как бы я ни старался ненавидеть ее, это чувство превратилось во что-то совершенно другое.

Я жаждал ее жарких взглядов и шелковистых прикосновений. Ее язвительных слов с острого язычка. Словно еще одно лезвие в ее арсенале. Я потер свою грудь, то место, где образовывался узел каждый раз, когда я думал о ней.

Шелковистые простыни разлетелись в стороны, когда я сбросил их, вскакивая со своей кровати. С каждым шагом мое сердце билось быстрее. Что она скажет, когда я появлюсь в ее комнате один?

Подражали ли ее эмоции моим?

Или по ее венам течет только ненависть?

Дверь бесшумно открылась, городские огни едва отбрасывали в комнату свет, не давая нормально разглядеть силуэт ее кровати. Я судорожно сглотнул, подползая ближе к спящему телу. Медовые волны разметались по подушке, ее лицо представляло собой прекрасную маску безмятежности — ни одно беспокойство не омрачало ее черт.

Я протянул руку и провел кончиком пальца по ее лицу.

— Блять, — я зашипел, когда она вцепилась в мое запястье и дернула меня вперед. Моя свободная рука ударилась о спинку кровати, чтобы не раздавить ее.

— Калеб? — спросила она хриплым ото сна голосом.

— Да, это я, — ответил я, наши лица были так близко, что ее мятное дыхание ласкало мою кожу. — А теперь, пожалуйста, убери гребаное дуло пистолета с моего подбородка?

Чертовски сексуально, что у нее такие быстрые рефлексы, даже когда она просыпалась ото сна. Она посмотрела на свою руку, как будто даже не заметила, что вытащила огнестрельное оружие. А может, и правда.

— Прости. Это привычка, — ответила она, пряча свой пистолет обратно под подушку и садясь, заставляя меня отстраниться, несмотря на то, что я хотел быть ближе. Простыня сбилась у нее на коленях, обнажив малиновый лифчик, который она надела перед сном. Она выглядела совершенно порочной в крошечных кружевных чашечках, которые едва прикрывали ее соски. Соски, которые затвердели под моим пристальным взглядом.

— Прекрати пялиться на мои сиськи, Калеб, и скажи, зачем ты вломился в мою комнату.

Я поднял глаза к ее светло-лазурным глазам.

— Вряд ли это можно назвать взломом, когда я буквально открыл дверь, — сказал я.

Уголки ее пухлых губ приподнялись в яркой улыбке, когда она разразилась лающим смехом.

— Ну, с моим аргументом не поспоришь, — сказала она, и в ее глазах заплясало веселье. Ненависть, которая обычно красила ее хорошенькое личико, исчезла, и в моем сердце затеплилась надежда.

— Калеб?

Ее голос был хриплым, когда я нежно обхватил ее лицо ладонями, наклоняясь и притягивая ее нижнюю губу к своей. Влажный хлопок, который она издала, когда я выпустил ее, был подобен выстрелу на скачках, отправив нас в безумный сеанс поцелуев, наши губы и языки пожирали друг друга. Она была всем, чего я когда-либо мог желать.

Восхитительный жар от того, что ее руки теребили мои волосы, послал эклектичные импульсы прямо к моему члену, когда она оторвалась и впилась зубами в нежную плоть моего горла.

— Что ты здесь делаешь, Калеб? — спросила она, облизывая то место, которое только что укусила.

Слова застряли у меня в горле.

Она откинулась назад, заметив мое колебание, и нахмурила брови. Я никак не мог удержаться, чтобы не разгладить морщинки большим пальцем и не запечатлеть целомудренный поцелуй на ее губах.