Синдром самозванки. Почему женщины не любят себя и как бросить вызов своей неуверенности

Потеря любимого человека, особенно внезапная, серьезно влияет на уверенность в себе. Скорбь может быть разрушительной. У Шерил Сэндберг, генерального директора Facebook, была жизнь мечты: любящий муж и двое детей. Ее книга «Впереди всех! Женщины, работа и власть»[73] продемонстрировала образец профессионального успеха. Столкнувшись с трауром, эта властная женщина потеряла уверенность из-за внезапной смерти своего мужа, которому тогда было 47 лет: «Ее склонность извиняться была результатом неожиданного симптома ее горя: Сэндберг полностью потеряла уверенность в себе», – говорит ее соавтор[74], психолог Адам Грант. «Жизнь рухнула по всем направлениям, – пишет Шерил. – Я не думала, что могу быть хорошим другом. Я не думала, что смогу выполнять свою работу… Это напомнило мне о том, как однажды в моем районе дом, строившийся несколько лет, рухнул в считанные минуты. Бум – и на земле»[75].

Через месяц после смерти мужа она написала в Facebook длинный пост о своем горе, о том, как с ним справиться, и о реакции окружающих. Почти 650 000 лайков, 45 000 комментариев и 275 000 репостов, этот пост не оставил равнодушным никого и заполнил душевную пустоту. Осознавая боль других женщин в ее ситуации, Сэндберг поделилась своим опытом горя и подходом к сопротивлению, написав с Адамом Грантом книгу «Вариант Б: преодолеть невзгоды, быть стойкой, восстановить способность к счастью»[76].

Болезнь

Болезнь также может подорвать нашу уверенность в себе. Изменение нашего телосложения, потеря контроля над своим телом – все это удары по эго. Но наше отношение к болезни и победа над ней могут восстановить уверенность и укрепить ее. Об этом говорит нам лучезарная 42-летняя Анриетта.

«У меня есть родители, оба – очень сильные личности. В культуре моего отца мальчики имеют право выходить на улицу, а девочки – нет: у моего брата были все свободы, когда мне было запрещено покидать дом. Мама много ухаживала за мной, она защищала, но не ласкала, не обнимала меня. Я была с ней близка, доверялась ей, но у нее был вспыльчивый характер. Я была свидетелем постоянных споров между родителями. Отец терроризировал меня всю жизнь, не только из-за своей сильной личности, но и из-за массивного телосложения. Когда я была маленькой, в школе учителя меня не очень любили, считали слишком сдержанной и застенчивой. Так что детство я провела либо за учебой, либо на кухне, где пекла торты, потому что там было место женщины.

Моя мама считала неправильным хвалить своих детей. Она никогда не говорила мне: “Ты красивая” или “Ты умная”. Я бы хотела это услышать, даже если бы это было неправдой. Нужно было быть покорной, скромной и, прежде всего, не выставлять себя напоказ. Вот почему меня всегда игнорировали, и это полностью изолировало меня. Я лишь смутно знала, что такое мальчик. С моим первым парнем ничего не получилось, потому что я не знала, как это сделать. Мне было очень одиноко, даже в колледже – наверное, поэтому я всегда была первой во всем: у меня было только это, и мне все еще не разрешали выходить на улицу. Поздравления с хорошими результатами придавали мне немного уверенности в себе. Это также помогло мне найти мотивацию и силы для продолжения учебы».

С детства семейные требования стирали уникальность Анриетты. Началось эмбриональное чувство маргинализации, постепенно расширяющее ложе изоляции. Именно в отношениях с внешним миром Анриетта обрела некоторую уверенность в себе, как только ушла из дома.