Синее железо

Шаньюй передал каганам приказ: «Буду рубить голову всякому, кто отстанет или уйдет в сторону от своей сотни». А чтобы приказ не казался пустой угрозой, в хвосте войска был поставлен отряд горцев-кимаков[40], одетых в рысьи шкуры.

…И стотысячное войско двинулось навстречу солнцу, туда, куда улетела свистящая стрела шаньюя.

Вслед за ним тронулись обозы с питьевой водой, пищей, оружием и штурмовыми лестницами. Повозки на деревянных без спиц колесах уныло заколыхались на гребнях холмов. Огромные, выше человеческого роста, колеса скрипели так, что можно было оглохнуть.

На передних волах и верблюдах, тянувших повозки, сидели оборванные мальчишки-погонщики, весело скаля острые зубы и перекликаясь друг с другом. Женщин в этом походе не было, потому что шаньюй думал сначала вернуться к старому кочевью, а уж оттуда перебираться на нетронутые пастбища. Сделать так ему посоветовал осторожный Ильменгир. Это был первый набег, и кончиться он мог по-разному. Нужно было сперва прощупать силы и намерения императора и только тогда нанести ему сокрушительный удар. Даже при неудачном исходе набега у шаньюя оставались под рукой двести тысяч свежего войска, а женщины и дети находились в безопасности.

Рядом с шаньюем ехали Ильменгир, Ант и китаец Нйе И. Под пыткой перебежчик повторил то же самое, что говорил в шатре на совете каганов. Это успокоило шаньюя, и сейчас он вприщур поглядывал вокруг, каждым нервом ощущая приближение грозной битвы.

Отряды шли спорой рысью, и обозы вскоре отстали, растворились среди лиловых холмов. Над войском в слепяще чистом небе кружили орлы-могильники. Они тоже летели на юго-восток, куда их вело загадочное чутье поживы.

* * *

Далеко у окоема проносились беззвучные стада сайгаков и диких лошадей. Всплывали и таяли зыбкие миражи, сотканные из воздушных розовых башен и синих озер.

Ант смотрел на них и думал о родине. В отрогах Белых гор тоже много озер, до краев, налитых снеговой студеной водой. Они настолько прозрачны, что на дне видны каждый камешек и каждая рыба. А вокруг озер растут древние кедры, отчего прибрежные воды отливают зеленой чешуей и кажутся настоянными на хвойных лапах…

Сколько звездных ночей провели отец и Ант на этих берегах, вслушиваясь в широкое и мерное дыхание тайги, ловя щемящие сердце крики пролетных лебедей и светлый перезвон горного ручья! Там Бельгутай смастерил сыну его первый лук из рогов молодого козла, там Ант добыл своего первого соболя, там он учился владеть мечом, без промаха бить острогой рыбу, объезжать коней, спать на голых камнях и дерзко смотреть в безгубое лицо смерти…[41]

Ант думал о матери и сестре. По приказу отца он проводил их в Медвежью чернь и оставил в охотничьей избушке, где они должны были переждать набег хунну. Сейчас они, наверное, уже вернулись на пепелище крепости и не нашли там ни одной живой души. Всех, кого обошла смерть в бою, хунну принесли в жертву своим убитым воинам или угнали сюда, в эти проклятые степи.

Среди уцелевших защитников городка был и Ант. Узнав, что он сын знаменитого военачальника, Ильменгир велел не трогать мальчика. Только много лун спустя Ант узнал, почему советник подарил ему жизнь.

— Динлины — храбрый и мужественный народ, заговорил однажды Ильменгир, — но их слишком мало, чтобы противостоять хуннускому войску. Наш шаньюй, да будет благословенно его имя, не хочет лишней крови. Он хочет, чтобы динлины были союзниками хунну во всех военных походах. Ты сын благородного и смелого старейшины. Когда ты станешь мужчиной, ты займешь место отца. А потом шаньюй поставит тебя каганом над всей землей динлинов — от Черных гор до Северного моря. Твое племя никогда не признает вождем хунну. Но оно охотно пойдет за человеком, который знает язык и обычаи страны и в жилах которого течет кровь славного полководца. Ты понял меня?

Да, Ант понял: из него хотят сделать покорного слугу хунну, чтобы за ним, как овечья отара за козлом, слепо пошел весь народ, а дорогу ему будут показывать сторожевые собаки шаньюя. Нет, многоумный советник, этого вы не дождетесь!

Но вслух Ант сказал, склоняясь в низком поклоне:

— Я всегда буду рад вернуться на родину, мудрый гудухэу. Даже простым воином шаньюя, да хранят его могучие духи!

Ильменгир остался тогда доволен ответом и даже стал обучать мальчика грамоте, которой владели лишь немногие члены шаньюева рода. Если бы советник знал, о чем думает его ученик, выписывая камышовым пером замысловатые знаки, он вырвал бы половину своей сивой бороды.

Ант искоса посмотрел на Ильменгира, ехавшего рядом с шаньюем. Лицо советника было озабоченным и хмурым. Он глядел на север, где постепенно росла и ширилась дымно- красная полоса.

Ильменгир тронул за рукав шаньюя:

— Из-за гор идет гроза.

Шаньюй взглянул в ту сторону, куда показывал гудухэу, и засмеялся:

— Так что же? Она всегда приносит удачу в задуманном походе.

— И все же надо отдать приказ, чтобы отряды держались поближе друг к другу, — настойчиво сказал Ильменгир.

— Хорошо.