Синее железо

Золото! Золото! Его тусклый блеск, его звон дразнили глаза и слух, когда оно перекочевывало из рук в руки в виде слитков, песка и монет: отлитых в форме ножа с отверстием в рукоятке — китайских, круглых — финикийских, овальных пантикапейских, квадратных — греческих.

Встречались, однако, на торгу люди, которые смотрели на деньги с презрительным равнодушием. Они пожимали плечами, удивлялись, как могут взрослые люди отдавать красивые и нужные вещи за горсть желтых побрякушек. В большинстве это были охотники из неведомых северных земель, признававшие только обмен. За бронзовое зеркало или котел они выкладывали тугие связки белых лисиц, за железный нож, или топор — от трех до пяти штук моржовых клыков, за кусок шелка или нитку глазчатых бус — костяные блюда и гребни изумительно тонкой работы; за кувшин сладкого вина готовы были отдать даже своих уродливых, измазанных черной кровью богов.

* * *

Просторная комната, где асо принимал гостей, была обшита кедровыми досками, подогнанными так плотно и умело, что глаз не мог отыскать в них зазора, и оттого стены казались вытесанными из цельного дерева небывалой толщины, с единым природным рисунком.

Со стен глядели резные изображения всадников, зверей и птиц. Пол комнаты был выстлан пятнистыми шкурами горных барсов. На них вперемежку сидели и лежали динлинские старейшины и хунну — отдыхали после обильной еды, пили вино и играли в кости.

Ант Бельгутай и Ли Лин вели неторопливый разговор. На асо был зеленый шелковый кафтан, затканный по рукавам серебряными листьями; круглый ворот с собольей оторочкой открывал стройную мускулистую шею; шаровары из тонкого сукна были заправлены в лосиные сапоги без каблуков.

Лицо асо, уже потерявшее мальчишескую мягкость, казалось бесстрастным, но серо — голубые глаза смотрели на собеседника с пристальным, цепким вниманием.

— Ой-Барс видел сам, как Этрук выпустил холзана[93], взятого из Орды, — негромко говорил Ли Лин. — Я думаю, птица понесла шаньюю весть, которая вызовет его гнев. И тогда весной будет много крови.

— Холзан может не долететь, — не сразу отозвался Ант.

— О нет. Он вынослив, и к тому же в Орде его ждет самка.

— У Этрука есть еще такие птицы?

— Не знаю, асо. Но я советую тебе собрать дань.

«Если бы выиграть еще год», — подумал Ант и, не глядя на Ли Лина, холодно сказал:

— Хорошо. Через сорок дней хунну получат золото и меха. Впервые в его душе шевельнулось неприязненное чувство к китайцу. Впрочем, Ант понимал, что Ли Лин, человек без родины, равнодушен и к хунну и к динлинам и нельзя его осуждать за это. Он — как пущенная наугад стрела, которая никогда не долетит до цели, потому что этой цели не существует.

Асо поднялся и, обращаясь к гостям, предложил проехаться по городищу.

На улице, созывая народ, уже гремели праздничные бубны.

Их круглые тугие звуки катились в морозном воздухе, как невидимые шары. На лицо Анта набежала тень. Он вспомнил обтянутые человеческой кожей барабаны шаньюя. На миг всплыло перед глазами его медное лицо с тяжелыми козырьками век и натянутая улыбка, с которой он показал Анту на барабаны: «Видишь, асо, каганы, изменившие мне, верно служат после своей смерти. Звоном своей шкуры они сопровождают мои победы…»

Рядом с Антом ехали наместник и Артай. Пестрый людской омут на минуту расступался перед всадниками, чтобы вновь сомкнуться за их спиной; в воздухе курились синие струйки чада, поднимавшегося от железных решеток, на которых жарилось мясо; вокруг деревянных кадок с домашним вином и хмельным мёдом толпились любители выпить.

Рассеянный взгляд Анта остановился на бородатом динлине огромного роста: он заметно выделялся даже среди своих соплеменников. Великан был раздет до пояса, его обожженное ветром лицо казалось приставленным к могучему белому торсу, покрытому замысловатой татуировкой. В руках бородач держал толстую железную полосу. Не говоря ни слова, он завязал ее в узел и вздохнул. Окружавшие его зеваки засмеялись, но бородач был серьезен.

— Кто развяжет, тому золотой, — сообщил он.

— А если нет?

— Золотой с него. Пробуйте.

Несколько дюжих молодцов один за другим попробовали и смущенно выложили монеты на широкую, как поднос, ладонь силача. Больше охотников не находилось.

Ант с улыбкой покосился на Артая. Тот крякнул и, не слезая с коня, протянул руку:

— Дай — ка мне.

Зеваки притихли, глядя на Артая. Его лицо медленно наливалось кровью; потом на плечах затрещал меховой кафтан, разлезаясь по швам и обнажая желтые оленьи жилы. Наконец железное кольцо узла дрогнуло и стало понемногу расширяться. Скоро в него уже мог войти кулак. Артай просунул в отверстие пальцы обеих рук, прижал полосу к груди, и узел, слабея и уступая в упорстве человеческим мышцам, пополз в стороны. Тяжело дыша, Артай бросил железину на землю и вытер шапкой лицо.

— Это не люди, это слоны, — покачав головой, сказал Ли Лин.

Ант перевел его слова, и толпа вокруг обрадованно захохотала. Не смеялись только сотники.

— Кто ты и чем занимаешься? — спросил бородача Ант.