Сингулярность

Слезы текли из моих глаз, заливая его лицо. Я приложила голову к левой стороне его грудной клетки. Туда, где находится средоточие личности и слышится самая поразительная неповторимая музыка человека, обуславливающая его жизнь, качая кровь по организму. Туда, где стук родного сердца твоей половины, делает тебя счастливой слушательницей индивидуального концерта.

Только в груди Макса я не уловила никакого шума, сколько бы я не вслушивалась. Его грудная клетка тоже не двигалась. Трясущейся рукой я надавила указательным и средним пальцем на сонную артерию на шее, стараясь зафиксировать хотя бы слабый пульс.

Жестокая действительность расколола меня на множество мелких частей.

Я почувствовала удар сбоку, и рухнула рядом с парнем, не ощущая боли, только глобальную опустошенность. Не отрывая от него глаз, я поднялась на колени около его тела и постаралась сосредоточить всю свою ярость в руках. Сделать их носителем всей тяжести, которая неприподъемным грузом рухнула, ломая мою душу, перемалывая ментальные косточки моей личности, разрушая все, что там было хорошего.

В самом жутком и не достойном желании смерти и зла я развела руки в стороны, стараясь послать молнии, но ничего не произошло. Молнии не вырвались из меня и не сожгли всех монстров. Не было грохота, ярких вспышек. Не было ничего.

Не стало также нейрофагов. Они исчезли, не оставив после себя ни тел, ни пепла, ни даже запаха. Просто ушли в небытие, распались на атомы. Я точно знала это, не задаваясь вопросами, откуда и почему. Просто осознав и приняв свое чудовищное начало.

Я подошла к Максу и легла около него, лицом к лицу. Я понимала, что момент потерян, и массаж сердца, искусственное дыхание ему уже не помогут. Обхватив его голову руками, я потянулась к нему и поцеловала.

— Макс, ты не можешь умереть.

Почувствовав отчаяние, я прижалась лбом к его холодному лбу.

— Если ты умрешь, то я пойду за тобой. Я обещала тебе всегда быть рядом.

Я закрыла глаза, продолжая прижиматься к нему всем телом, целуя его глаза, губы, щеки, нос, мечтая слиться с ним воедино, стать частью его. Я представляла, как мы гуляем вместе, как идем, держась за руки и прижавшись друг к другу, как он прикасается ко мне губами. Воображение слилось с воспоминаниями. В моей душе он жил вечно, мы жили вечно. Мы были рядом. И теперь мы вместе.

Мы единое целое. Одно тело, одна душа, одна жизнь. Единые чувства.

Поток моей сущности покинул осязаемое тело, проник в голову Макса, оттуда растекся во все конечности, попал в каждый орган и поочередно запустил его, заставляя сердце качать кровь, а ее бежать по венам и сосудам, восстанавливая сложную систему жизнеобеспечения организма.

Мои слезы перестали течь, дыхание выровнялось, тело онемело, будто отпуская меня. Я медленно вздохнула, дав знак запуска физиологических процессов в нашем теле.

И я услышала вдох, тяжелый, со скрипом, но вдох живого человека. Под своей рукой я почувствовала, как его сердце постепенно делает несколько неуверенных ударов, а затем уже входит в ритм, возвращая музыку в жизнь или жизнь в музыку. Оно билось пока еще слабо, но обещало набрать обороты.

Я открыла глаза и с удовлетворением увидела, как грудная клетка его вздымается.

— Никуда ты от меня не уйдешь, — слезы снова закапали из моих глаз, но теперь уже от радости и облегчения, что он жив.

— Ки, что ты наделала, — Макс сказал это так тихо, едва шевеля губами, что я даже подумала, что мне показалось.

Я обхватила его руками и вернула нас домой. Вернее туда, где был его дом.

Пожар потушили, но все здание было усыпано обгоревшими предметами быта, залитыми сверху водой, окна отсутствовали, а вокруг работали пожарные, полиция и медики, за которыми я срочно побежала, чтобы Максу оказали помощь.

Вокруг дома все было уставлено машинами, с поврежденными кузовами и разбитыми стеклами. Также у магазинов отсутствовали витрины, избитые градом.

— Апокалипсис какой-то. Кто-нибудь серьезно пострадал? — спросила я у врачей.

— Точных данных нет, но вроде никто не умер. Хотя сегодня много граждан с травмами разных степеней. Что за день такой?! Посреди лета град. Да еще такого размаха. Господь совсем с ума сошел.

Я опустила голову с тяжелым сердцем, осознавая полностью свою вину. Не знаю, что происходило с погодой, но здание сгорело точно из-за меня.

— Кир, тебе, действительно, надо поспать нормально, а не в этом кресле. Ты выглядишь ужасно, — Лера печально погладила меня по руке. Мои, почерневшие на концах, обожженные пальцы заныли. — Прости, я забыла. Ты сняла повязки? Должно быть, так больно.

— Нет, почти прошло, — я сказала всем, что раскаленная железка придавила Макса, и мне пришлось ее убрать с него. На самом же деле, видимо, новые способности спровоцировали ожоги на руках.

— Слава богу, все обошлось. Целое здание сгорело, вокруг падали огромные льдины, способные проломить голову человеку, но никто не умер. Чудеса.

— Только больницы заполнены ранеными, — с грустью заметила я.

— Все-таки нереальное везение. Есть прок от новых технологий в нашем доме. Ой, в нашем бывшем доме.