Сирийский марафон. Предтеча. Последний довод королей

– Так понимаю, командир, творческой командировочке абздец наступает? – верхняя часть туловища Носорога возникла в распахнутой створке окна на втором этаже. – Барахлишко пакуем или …?

– Не торопися, – зевнул Александр и раскинул руки в могучем потяге. – Зарыть томагавк по самую .. команды не было.

– Но, зачехлить-то, а?

– Зачехлить, говоришь …, – задумчиво подвигал носом вправо-влево капитан. Мобильник за пазухой встрепенулся, что пугливая птаха от подозрительного шороха вблизи. Он достал телефон и, увидев на мониторе знакомый номер, поднял на манер восклицательного знака указательный палец. – На связи, Константин Петрович!

– Ну, поздравляю именинники, – голос полковника звучал по обычаю бодро, но с явным оттенком озабоченности. – Как там у вас ничего? Не надоело в горах прохлаждаться?

– Если к теплому морю отправите, не откажусь, – Кайда дернул губы в слабой улыбке.

– Считай, уговорил. Шабаш вашей кавказской житухе. Завтра на зорьке омнибус подадут. По приезду жду на чай. Всех.

– Понял, Константин Петрович, – кивнул невидимому собеседнику Кайда. – Пошел вещи собирать, да с хозяевами прощаться.

– Вещи – это правильно. А, вот с прощанием … Не стоит. Мы, чай, джентльмены, ёксель-моксель. Стало быть, традиции менять не резон.

– По-английски значит. Не в первой.

Шкодливый ветер то и дело протискивался за пазуху, а порой, потеряв всякий стыд, задирал штанину до неприличия. К утру подморозило и редкие лужи сверкали не хуже богемского хрусталя. Чего хотите, февраль хоть и катился к закату, и Крым кругом, но зима ещё таилась в глухих подворотнях, тишком выползая рассветной порой. Пирамидальные тополя без листвы смотрелись кухонными ёршиками после бурного Рождества.

– Процессия шагает, – скучно объявил динамик стереосистемы голосом Хоттабыча. Кайда, прижав кнопку передачи встроенного в панель микрофона рации, уныло обронил:

– Зело борзо.

Сидевший за рулем рестайлингового W906 Еремеев, покосился на Александра:

– Прокуратура?

– Ага, – тот задержался на пару секунд с ответом. – Играть краплеными даже с шулером завсегда сподручнее. Напоминаю, мы сотрудники генеральной прокуратуры Украины. Ксивы реальные. Держимся корректно, с легким оттенком презрения к аборигенам. Сие норма на всех широтах и меридианах. Но без хамства.

Тем временем Mercedes выехал на широкую, по местным меркам считай проспект, улицу Севастопольская. Микроавтобус антрацитового колера нес на себе минимальный пакет атрибутов принадлежности к власти: пара мигалок на крыше, тонированные до непрозрачности стекла, да киевский госномер. Вся группа щеголяла в камуфляже урбанистического стиля, выказывая принадлежность к спецназу столичного СБУ. А, вот капитан фасонил в цивильном. Темно-синий пиджак без изысков, да однотонный галстук на василькового цвета сорочке.

Не доезжая метров тридцать до Часовни царственных страстотерпцев, «немец» дисциплинированно замигал повторителем поворота и свернул в узкий проезд.

– Подъезжаем, однако, – меланхолично известил Носорог, разглядев впереди чугунную ограду, полосатый шлагбаум и будку охраны, напоминающую подтаявшее мороженное в вафельном стаканчике.

– Всё парни. Ха-ха не ловим, – Кайда изобразил недовольную мину на физиономии и, чуть развалившись в пассажирском кресле, перевел рацию на передачу. – Хоттабыч! Далече чапаете?

– Zehn vinuten, mein Herr! – глупо хихикнул динамик. – Моя мало-мало чапает. Шибче никак.

– Ну, будь! – перевел радиостанцию на прием Александр и, дождавшись, когда микроавтобус чуть ли не уткнувшись капотом в шлагбаум остановился, нажал на двери клавишу стеклоподъемника. Стекло сползло вниз на половину и замерло. Капитан тяжело уставился на охранника, едва тот покинул «мороженку». Страж неторопливо оправлял амуницию, косясь на прибывшее авто.

– Бля, совсем ВОХРа оборзела, – буркнул Кайда и, опустив окно до упора, рыкнул. – Сержант! Подойдите!

Полицейский, перестав прихорашиваться, двинулся к шлагбауму. Встав сбоку у открытого окна, мазанул взглядом водителя и уставился на Александра. – Ваши документы?

Капитан отработанным движением извлек из внутреннего кармана пиджака синюю книжечку и, разворачивая в движении, сказал, будто вбивал гвоздь по шляпку каждым словом:

– Генеральная прокуратура. Следственное управление.

Сержанта услышанное явственно взбодрило. Во фрунт он, конечно, не вытянулся и каблуками казенных ботинок не щёлкнул. Метнул взор в удостоверение и четко приложил ладонь к козырьку фуражки:

– Проезжайте!

Он энергично махнул рукой напарнику, силуэт которого просматривался в будке.

– Благодарю, – брезгливо усмехнулся Александр. Шлагбаум подскочил вверх, точно новобранец при виде матерого служаки. «Немец» плавно покатил по брусчатке к главному входу в здание прокуратуры Крыма. Выписав подобие циркуляции, Еремеев остановил микроавтобус в трех метрах от крыльца.

– Чупа-Чупс, Лях за мной. Остальные на месте, – капитан потянул за скобу ручки и открыл дверь. – Ландо к запасному выходу.