Системы мира и миры систем

Споры, которые кипят вокруг Киотского протокола и проблемы глобального потепления, по сути обнажают слабость любых теорий развития и силу субъективных факторов в принятии решений, касающихся судеб человеческого общества. Но решение проблем, связанных с выживанием человечества, не может и не должно быть только выигрышем во всемирном политическом «казино», тем более что в казино можно и проиграться в пух и прах. Поэтому следует искать некие решения на основе системного подхода, максимально свободные от склонения к тем или иным априорным установкам – к приоритетам Запада или Востока, Севера или Юга, глобализма или национализма. Именно в отказе от абсолютных догматов ньютоновского мировоззрения происходило становление теории относительности, поэтому анализ отношений этих теорий послужит в дальнейшем изложении иллюстрацией системного подхода.

Спор парадигм

В «Автобиографических заметках» (1945) Эйнштейн восклицает: «Прости меня, Ньютон!», имея в виду провозглашенный в ОТО (общей теории относительности) отказ от знаменитых законов динамики, постулированных Ньютоном, и введение взамен схемы нелинейного поля, содержащего в себе самом уравнения динамики как характеристики кривизны поля.

Сегодня принцип «мирного сосуществования» теории Ньютона и ОТО действует де-факто прежде всего в астрономии, где к ОТО прибегают лишь в исключительных случаях – практические вычисления проще проводить «по Ньютону». В качестве «абсолютной системы отсчета» выступает реликтовый микроволновой фон – его распределение настолько однородно, что движение по отношению к нему стало измеримым по эффекту Доплера. Само разлетание Вселенной, известное как закон Хаббла, может быть сведено к рассмотрению системы покоящихся фундаментальных частиц – галактик, т. е. к ньютоновой Вселенной; для этого достаточно ввести особое время t, которое логарифмически соотносится с нашим собственным временем т (1гй = т; эту замену предложил астроном Эдвард Милн в 1932 г.

[33]). Поэтому вполне закономерен вопрос: а не являются ли теории Ньютона и Эйнштейна дополнительными и «де-юре» – по образцу квантовых и волновых представлений или же подобно различным состояниям движения динамических систем?[34]

В пользу этого предположения говорит прежде всего то, что сравниваются задачи в принципиально разной постановке: вместо классической задачи двух тел Эйнштейн ставит системную задачу взаимодействия элемента (тела) и системы (поля). В постановке Эйнштейна задача тяготения оказывается самосогласованной; ее можно описать следующей словесной «формулой»: пространство – время искривляется, указывая телам, как им двигаться, а тела указывают пространству и времени, как изогнуться. По своей сути такая постановка задачи характерна для теории систем, где взаимодействие элементов и объемлющей их системы полностью укладывается в рамки формулы самосогласованного взаимодействия, приведенной выше. Для сравнения приведем аналогичную формулировку в биологическом варианте системного подхода: организм (система) обеспечивает связность частей (органов или элементов), в свою очередь своей работой отдельные органы обеспечивают гомеостазис организма, поддерживая тем самым связанность воедино всех его частей. Сегодня уже достаточно понятно, что теория относительности являлась системной теорией изначально, так как проводила совместное рассмотрение системы (отсчета) и вида законов (природы), которые в этой системе действуют. В то же время теория систем и теория относительности не «слились в экстазе». Работы Эйнштейна в Швейцарии и Богданова в России появились практически одновременно, однако теория систем оформилась почти на 50 лет позже, в работах Берталанфи. При этом ни в «Тектологии» Богданова, ни в теории систем Рапопорта и Берталанфи не содержится математического аппарата, который бы позволил перекинуть мостик взаимопонимания между этими теориями.