Скачущий на льве

Луций. Что ты сказал? Ну-ка иди сюда!

Септимий. Не трогай его! Он, правда, грек. По разговору слышно. (Аристобулу) Эй, прохожий, иди своей дорогой! Это тебя не касается.

Аристобул. Как это не касается? На моих глазах вооруженные головорезы издеваются над безоружными простаками! Я не могу пройти мимо столь вопиющего безобразия. Я хоть и киник, но не могу смириться с несправедливостью.

Марий. Ну, раз не хочешь проваливать по-хорошему, уйдешь, только когда заплатишь, и получишь на сдачу пару добрых тумаков.

Подходит к Аристобулу с угрожающими намерениями.

Аристобул. Не приближайся ко мне, животное, если тебе дорога жизнь! Видишь эти руки? Они способны разорвать пасть нильского крокодила, опрокинуть наземь критского быка, остановить на бегу африканского слона!

Марий останавливается в нерешительности, Луций приходит ему на помощь.

Луций. Не трусь, Марий! Сейчас мы его живо стреножим!

Оба вынимают мечи и подходят к Аристобулу. Тот хладнокровно и умело обезоруживает их одного за другим. Один меч он засовывает себе за пояс, рукояткой другого бьет каждого из них по спине, приговаривая:

Аристобул. Вот вам метки, козлы Гераклова стада! Теперь вы носите клеймо философа у себя между лопаток. Бегом на пастбище! Рист, рист!

Марий, Луций. Старшой, что делать? У него наши мечи!

Септимий. Безрукие обезьяны! Трусливые хорьки! Клянусь доспехами Марса, я в жизни не видел таких баранов в человеческом облике! Беременные бабы дерутся лучше вас!

Марий. Старшой, выручай! За нами не заржавеет!

Септимий. (Снимает меч, отдает им.) Не дайте этим разбежаться! Приготовьте ремни! Смотрите, как надо! (Аристобулу) Эй, Полидевк, старый дружище, ловко ты их отделал! Полидевк, ты, что не узнаешь меня?

Подходит ближе.

Аристобул. Ты это мне? Я не Полидевк, я — Аристобул.

Септимий. Да кто там упомнит ваши греческие имена? Тогда, в Остии, ты был Полидевком. Так тебя звала та рыжая краля, Сильвия, ты еще ее называл богиней!

Подходит еще ближе.

Аристобул. Сильвия? Какая Сильвия? Ты кто?

Септимий. Я — Септимий, моряк из Остии, сейчас служу в армии. Видишь, с каким дерьмом приходится служить?

Еще ближе.

Да ты что, и впрямь, не узнаешь меня? Ты, я вижу, крепко набрался! Ну, посмотри на меня!

Подходит вплотную, резко бьет Аристобула, вырывает меч, валит его, приставляет меч к его шее.

Не вздумай дернуться, греческий брат, а то живо отправишься к богам в Элизиум! Эй вы! Марий, ремни, быстро! А ты, Луций, смотри за ними!

Вместе связывают Ариста, дают ему тумаков, возвращаются к ученикам.

Луций. Ну, старшой, ты — герой! Ты заслужил венок за храбрость!

Септимий. Я — обычный солдат, а вы — жалкие крысы!

Марий. Мы даже и не спорим, старшой! С нас выпивка всю неделю.

Луций. (Ученикам) Ну, суки, сейчас вы у меня попляшете! Кто тут Мессия?

Септимий. Хватит! Давай без Мессий! Ты вообще поостынь, свою храбрость и прыть ты уже показал.

Луций. Так что же, отпустить их просто так?

Марий. Зачем просто так? Давай поиграем с ними в гусей!

Септимий. Это можно.

Марий. Эй, жидки! Вы сейчас будете изображать гусей. Ну-ка, присели! На этот раз я не шучу!

Бьет их, они садятся на корточки.

Руки за голову! А теперь хлопаем крыльями и говорим: «Мы — прекрасные жирные гуси, спасители Рима!»

Ученики сначала медленно, а потом, повинуясь ударам, все быстрее, ходят вприсядку и приговаривают.

Луций. Приближаются враги! Гуси — давайте!

Один солдат бьет учеников древком копья, другой отбивает ритм, только Септимий не принимает в этом участия, а с презрением смотрит.

Дружнее! Убрать картавый акцент! Вы же римские гуси! Ой, умора!

Все ржут. Внезапно появляется Элиша с фонарем в руке.

Элиша. Прекратить! Немедленно прекратить!

Марий. Это еще кто на нашу голову? Еще один картавый?

Элиша. Кто старший в патруле?

Септимий. Ну, я…

Элиша. Подойди!

Тот подходит.

Посмотри сюда! Видишь, что это такое?

Септимий вглядывается в какой-то предмет в руках Элиши. Внезапно вытягивается во фрунт.