Скачущий на льве

Меир. Я не знаю, Рабби. Ну, войди в мое положение! Не могу же я спрашивать у него: ты еще не переспал с моей женой?

Гамалиил. Ну, а есть в их поведении какие-то признаки того, что они уже… близки? Улыбки, вздохи, взгляды исподтишка, намеки?

Меир. Я ничего такого с их стороны не замечал.

Гамалиил. Проклятье! Вот олух этот Натан! Столько времени ухаживать — и ничего! Телок деревенский!

Меир. Бывают разные женщины. Есть и такие…

Гамалиил. Таких нет! Все они одинаковы. Все женщины легкомысленны. Ладно, будем исходить из имеющегося. Ты выдвигаешься на должность, состоя в браке с Брурией. Пусть Натан не ослабляет попыток, и как только он преуспеет, надо немедленно начинать дело о разводе. Поводом должна быть супружеская измена, этот факт должен быть неопровержимо доказан.

Меир. Для этого понадобятся свидетели.

Гамалиил. Тебе следует озаботиться этим заранее! Только после твоего развода я официально заявляю о сложении с себя полномочий. Ты сможешь жениться на Наоми через месяц после развода. Ты по-прежнему хочешь этого?

Меир. Да.

Гамалиил. Моим свадебным подарком вам будет благословение тебя на должность.

Меир. Рабби, но может мне лучше развестись просто так, без обвинений в измене?

Гамалиил. Ты рассуждаешь как ребенок, будущий глава Синедриона! Никакой суд вас не разведет! Какую причину ты укажешь? Пересоленный суп? Непропеченный пирог? Всем известно, что Брурия — образцовая жена. Она выберет своим ходатаем твоего возлюбленного Акиву, и он в два счета убедит любой состав суда, что вы — лучшая в мире пара, что вам нужно дать время подумать, что если вас развести, то камни будут источать слезы и далее в таком духе. Кончится все тем, что твою просьбу оставят без удовлетворения. Ты не добьешься желаемого и, вдобавок, испортишь себе репутацию. Нужна исключительно веская причина. Измена как раз подходит.

Меир. Но за супружескую измену полагается побивать камнями…

Гамалиил. Об этом не беспокойся. Я не дам черни распоясаться. Ни один волос не упадет с головы Брурии. Я сразу же увезу ее в свое поместье, а через год женюсь на ней. Для всех она просто исчезнет.

Меир. А Натан? Его, как прелюбодея, тоже ведь нужно казнить?

Гамалиил. По справедливости, этого дурня следовало бы распять! Но мы не будем омрачать момент нашего с тобой торжества пролитием его ослиной крови. Смертный приговор утверждает только глава Синедриона. Ни я, ни ты этого не сделаем. Он даже сможет выкупиться из тюрьмы, если внесет залог. Половину этой суммы готов заплатить я. Ты, как оскорбленный супруг, не сможешь с ним видеться, но я поговорю с ним, скажу, что сочувствую ему, ибо понимаю силу страсти, против которой человек бессилен. Я действительно понимаю такую страсть…. Я посоветую ему уехать отсюда как можно быстрее. Пусть возвращается в свой захолустный Иерихон и торгует финиками, как вся его семья. Не всем же быть мудрецами!

Меир. Но если Брурия все-таки устоит?

Гамалиил. Надо, чтобы не устояла! Трое мужчин вокруг нее заинтересованы в этом. Все на свете женщины легкомысленны! Помни об этом и не выдумывай пустяков. Пойдем, Меир. Я хочу еще зайти в синагогу помолиться, чтобы Господь послал нам удачу. Помолишься со мной?

Меир. Конечно, Рабби. Оттуда мы идем в Бейт Мидраш?

Гамалиил. Сразу же. Без нас, конечно, не начнут, но заставлять себя ждать тоже нехорошо.

Уходят.

Брурия выходит из своего укрытия.

Брурия. Великий Боже, почему я не ослепла? Почему я не оглохла, прежде чем услышала все это? За что, Господи, ты так караешь меня? Почему ты не взял мою жизнь вместо жизни моих детей? Почему я не умерла вместе с ними? Почему я еще жива, после того, что сейчас обрушилось на меня?

Сидит, раскачивается.