Сказания о Русской земле. Книга 3

Но Хабар Симский вместе с мужеством соединял редкую проницательность. Он честно выдал татарам всех их пленных, укрывшихся в городе, а затем, когда увидел, что противники продолжают все более и более скопляться под его стенами, то приказал немецкому пушкарю Иордану выстрелить в них из пушки, причем множество татар и казаков было положено на месте. Видя, что хитрость не удалась, и узнав, что против него двигаются его враги – астраханские татары, Магмет-Гирей поспешил уйти из-под Рязани, оставив в руках ее умного и решительного воеводы грамоту об уплате дани, подписанную растерявшимся царевичем Петром и московскими боярами. За эту выдающуюся заслугу Хабар Симский был возведен в сан боярина, и, кроме того, описание самой заслуги его было занесено в особые книги государевы: Родословную и Разрядную для сохранения памяти о ней на все времена.

Ф. Солнцев

Старинная алебарда

Последствия набега Магмет-Гирея были ужасны; говорят, что он увел до 800 000 человек полону, в том числе много знатных женщин, девиц и детей. Вскоре все рынки в Астрахани, Кафе и других городах Черноморского побережья были полны нашими пленными; старых же и больных, которые не шли на продажу, татары или морили голодом, или отдавали своим детям, чтобы они учились на них искусству убивать людей саблями и стрелами.

Когда Василий вернулся в Москву, то он произвел строгое расследование о всем происшедшем, после чего лишил сана и поместья воеводу князя Ивана Воротынского, человека весьма искусного в ратном деле, но обвиненного в том, что он из зависти не давал надлежащих советов молодому князю Вельскому, начальствовавшему над войсками при первой встрече с татарами на берегу реки Оки. Конечно, это было огромное преступление, и строгая кара, постигшая виновного, показывает нам, с каким вниманием следил государь за всеми действиями своих воевод.

Громадная добыча, взятая в Московском государстве, разожгла алчность Магмет-Гирея: он объявил в своих владениях, чтобы его войска готовились вторично вторгнуться в Русскую землю. Но великий князь тоже принял свои меры, и к весне следующего 1522 года московские полки заняли берега Оки, куда прибыл и сам Василий Иоаннович; он остался очень доволен видом и обучением нашего воинства и отличным артиллерийским нарядом, который прежде употребляли только при защите и осаде укреплений и городов. Хан, однако, не пошел на нас, и великий князь вернулся в Москву, где было наконец в том же 1522 году заключено перемирие с Литвой на пять лет; по этому перемирию Смоленск после долгих споров остался за Москвою, но русские пленные, взятые в Оршинской битве, к прискорбию Василия, не были отпущены из Литвы.

Окольничий Морозов и дворецкий Бутурлин были посланы в Краков с перемирной грамотой. Литовские летописцы рассказывают, что они прибыли с большой пышностью, имея под собой до 500 коней. Сигизмунд два раза приглашал их к обеденному столу, но они два раза уходили из дворца, чтоб не сидеть за одним столом с присланными поверенными в делах папы римского, императора германского и венгерского короля. Так высоко ценили в те времена русские люди свое звание послов великого князя московского. Этим перемирием окончилась десятилетняя война с Литвою; нам она дала возвращение древней русской отчины – Смоленска, а Сигизмунду – громкую, но бесполезную по последствиям славу Оршинской победы.

Заключенное в 1525 году перемирие было вновь продолжено до 1533 года, а затем и еще на один год, причем переговоры велись опять в Москве при посредстве послов нового германского императора – сына Максимилиана, Карла V Им были присланы граф Нугароль и уже знакомый нам барон Сигизмунд Герберштеин; ход переговоров был прежний: Герберштеин настаивал на том, чтобы для заключения вечного мира Москва уступила Литве Смоленск, а Василий на это не соглашался; со своей стороны, и Сигизмунд не отдавал нам Оршинских пленных, хотя в 1525 году многие из них уже умерли, так как их содержали в Литве крайне жестоко; в списке этих пленных, составленном для короля, сами же литовцы писали: «Оброку им ничего не дают, кормятся тем, что сами Христа ради выпросят; все сидят покованы, стража к ним приставлена крепкая».

Заключение перемирия с Литвой, конечно, развязывало Москве руки для действий против татар. Впрочем, против самого злейшего нашего врага Магмет-Гирея Крымского действовать не пришлось. С помощью ногайского мурзы Мамая он завоевал царство Астраханское, жившее в мире с Москвой, но затем сам Мамай вероломно убил Магмет-Гирея и вторгся со своими ногаями в Крым, произведя там сильнейшие опустошения, в то время как другой союзник Магмет-Гирея – Евстафий Дашкович – сжег принадлежавший крымцам Очаков и многие татарские улусы около устьев Днепра. После убиения Магмет-Гирея на ханский престол в Крыму был возведен турецким султаном брат убитого – Сайдет-Гирей.