Сказания о воинах-зверях

Разумеется, находки более или менее полного снаряжения конного воина в германских захоронениях VII в., то есть когда завершается первый цикл христианизации первой миграционной волны, ставят перед исследователями ряд вопросов. Изучая богатое погребальное снаряжение, например, аламаннов или баваров, нельзя не задуматься, являются ли конные аксессуары знаками благородного происхождения умершего (в случае положительного ответа лошадь соотносима со своим исконным значением, указывая на божественное происхождение аристократии германцев), или же они просто доказывают более широкое использование конных воинов у западных германцев, где прежде предпочитали сражаться с неприятелем не в конном, а в пешем строю (в этом случае речь идет о сугубо военно-технической эволюции).

Что касается Северной Германии, то некоторые археологи считают захоронениями военно-дружинной знати могильники, относящиеся к VIII в., где были обнаружены предметы, указывающие на наличие в обиходе лошади. В Нижней Саксонии того же периода найдены захоронения людей вместе с лошадьми. Возникает вполне закономерный вопрос – а как интерпретировать все эти находки? Вполне доказательного объяснения до сих пор нет. Правда, некоторые археологи считают, что подобные факты свидетельствуют не столько о социальном расслоении, сколько о характере представлений, относящихся к культу мертвых и загробному миру. Данная гипотеза подтверждается расположением предметов снаряжения и коня по отношению к захороненным.

Церковь выступала против похоронного снаряжения вообще, но, судя по всему, была вынуждена корректировать свои протесты, сообразуясь с условиями места и времени. Эффективность борьбы церковных кругов с пережитками дохристианских обычаев была в разные периоды и на различных территориях неодинаковой. При рассмотрении захоронений древних германцев периода перехода от язычества к христианству трудно с достаточной уверенностью сказать, является тот или иной персонаж язычником или христианином. Сама постановка вопроса представляется весьма относительной.

Достаточно вспомнить, какими потрясениями и «недоразумениями» сопровождалось «обращение» в христианство этих народов, сколь прочно держались в их повседневной жизни собственные обычаи и ритуалы и после того, как утратили свое первоначальное значение. А трудности понимания ценностного смысла тех или иных предметов снаряжения? Как узнать, является ли положенная в могилу золотая или серебряная монета платой за перевоз в царство мертвых (аналогичной монете-оболу, которую древние греки вкладывали в рот или в руку своим умершим, чтобы те заплатили перевозчику Харону) или просто военной добычей? О трудностях оценки многозначных религиозных символов, того же креста, например, мы умолчим.

Впрочем, подтверждением того, что конь оставался другом воина и за гробом, связанным не только и не исключительно с социальным рангом умершего, но со всем комплексом религиозных представлений, служит факт длительного сохранения обряда погребения боевых коней вместе с воинами в областях Европы, на протяжении многих веков остававшихся недосягаемыми для христианства, и даже после христианизации воспринявших новые ценности весьма осторожно. Речь идет о Северной Европе.

Богатые захоронения вождей, относящиеся к VII–VIII вв., дают возможность ознакомиться с прекрасным вооружением тамошней аристократии. В захоронениях иногда встречается и конская упряжь. Следовательно, внутри этой аристократической группы имелись не только пешие, но и конные воины. Иконографические источники – в основном каменные стелы со шведского острова Готланд (Готская земля) – изображают отлично вооруженных воинов и коней.