Сказка про репку

Помочь? Помочь ему было невозможно, о чем я сообщил Родригесу, после чего загнал первый крюк в плотную ткань репы и вылез в ствол. Меня тут же облепили обитатели ствола, хотя, к счастью, приняли за своего и враждебности не проявляли. Но уступать мне сидячие места на стенках туннеля также не намеревались.

? Держитесь! ? крикнул я Теодору, и тут же мне пришлось опустить забрало шлема, потому что какая-то игривая суничка прицелилась со мной подружиться и пожить немножко у меня на щеке.

Потом я помню, как, расталкивая зрителей, я загнал еще один крюк. На третьем я кинул взгляд вниз и увидел, что вода подобралась уже к ногам Теодора. Ему, хоть он и был самоотверженным исследователем, стало не по себе. Теодор пытался подтянуть ноги, грохнулся в воду и тут же пропал в этом компоте.

? Я пошел! ? почему-то сообщил я Родригесу и, с отвращением зажмурившись, нырнул вслед за Поляновским.

Я поймал его и попытался обнять, чтобы вытащить его голову на поверхность, и в тот момент случилось самое ужасное: начался Ток. Репа взревела, включив все свои насосы, и вода пошла, набирая скорость, вверх. И дальнейшее я как-то запамятовал...

В это время наверху занялся рассвет. А так как многие в космограде знали, что наша репа ? одна из самых крупных, вокруг собралось человек сто, с нетерпением ожидавших, когда первый луч солнца выглянет из-за горизонта. Все знали, что Это будет сегодня.

И вот, как только рассвело, громадный бугор (как и другие бугры в долине), усыпанный сухими ветками и слоем мертвых листьев, начал медленно вспучиваться. Это было грозное и неодолимое движение жизни, словно богатырь, проспавший под землей сто лет, решил выглянуть наружу и посмотреть, что делают тут незваные лилипуты. А те отодвинулись подальше от холма и включили кинокамеры. Родригеса среди них не было, Родригес сидел у пульта управления подъемником и слушал, как рычит вода в венах репы.

Через несколько минут раздался грохот рвущейся земли и, разбросав на несколько метров сучья и листву, комья породы и камни, из земли появился первый росток. Не появился, а вырвался как меч, прорвавший занавес. Мы всегда говорим ? УростокФ, и можно подумать, что он невелик. А росток ? это зеленый палец диаметром чуть меньше тридцати метров. И растет он со скоростью три метра в секунду. Вот для чего требуется столько воды и питательных веществ ? чтобы его родить на свет. Через минуту это уже был не росток, а пук раскрывающихся листьев высотой в полторы сотни метров. И такие ростки, поменьше, побольше, более раскидистые и менее раскидистые, вылезали по всей долине, и, словно по мановению жезла могучего волшебника, эта бесплодная, серая земля превращалась в пышный, ярко-зеленый лес... И тут же первые жители этого леса, прорвавшиеся наверх вместе с ростком, начали обживать свои дома, жрать листву, охотиться на себе подобных, пить нектар раскрывающихся цветов и сверкать крыльями под солнцем.

И вот тогда наступил решающий момент этого сказочного спектакля. По крайней мере так рассказывали об этом очевидцы. Как раз в той стороне могучего зеленого ствола дерева, которая была обращена к зрителям, было очевидное и значительное вздутие, словно растение собиралось пустить в ту сторону мощный побег, да почему-то этого не сделало. И вдруг у всех на глазах в зеленой массе что-то блеснуло. Никто сначала и не догадался, что это лезвие ножа. Стальное лезвие кромсало ствол изнутри, и завороженные зрители не могли оторвать глаз от этого феномена.

Никакой это был не феномен. Когда отверстие стало достаточно большим, в краях его обнаружились две руки, и они начали раздирать зеленую кору. Зрелище, говорят, было мистическим, ужасным и навевало мысли о злых духах, рвущихся на волю из заточения. Наконец в отверстии, из которого хлынул прозрачный сок, показался человек в скафандре, вымазанный соком и зеленой массой. Человек вывалился наружу, на молодую травку, и вытащил за собой еще одного, бесчувственного, как колода.

Только тогда зрители почуяли неладное и побежали к нам. У меня еще хватило сил откинуть забрало и потребовать, чтобы Теодору привели врача, потому что мне обидно было бы сознавать, что после столь увлекательного путешествия по жилам репы он помрет. Меня поняли, и Теодора откачали.

Говорят, когда он пришел в себя ? я этого не видел, потому что умудрился прийти в себя позже, ? он первым делом спросил: УКак мои куколки?Ф Окружающие решили, что он спятил, но Теодор нашарил руками застежку на груди, открыл ее, и оттуда одна за другой вывалились три куколки размером с молочную бутылку, а из них, расправляя крылышки, вылетели бабочки-радужницы, которые теперь, когда на них пошла на Земле мода, известны под названием полянок ? по имени Поляновского, преданного науке энтомолога. (Мое имя в энтомологии так и не прославилось).

6.

Разумеется, Люцине я эту историю излагал вдесятеро короче, иначе она не дослушала бы и сочла меня занудой и завистником. Впрочем, краткость меня не спасла.