Читаем Сказки Китая полностью

— Это волшебное лекарство! — сказала она. Теперь Хун-хун должен был стать императорским зятем. Император был вне себя от гнева. Ведь Хун-хун простой метельщик. А тут еще завистливые придворные подливали масла в огонь. Поэтому император изменил свое решение: пусть сама принцесса сделает выбор, как она скажет, так и будет. Император был уверен, что принцесса ни за что не согласится выйти замуж за Хун-хуна, и никак не ожидал, что она ответит:

— Поступи так, как обещал в своем указе.

От гнева император, как безумный, стал метаться по дворцу и кричать на принцессу:

— Если ты выйдешь замуж за Хун-хуна, я выгоню тебя вон!

Но принцесса твердо стояла на своем:

— Чтобы люди не перестали верить тебе, я должна выйти замуж за Хун-хуна.

Император еще больше рассвирепел. Забыв свою отцовскую любовь, он велел исколоть и разрисовать лицо Цин-цин и выгнал принцессу вместе с Хун-хуном. Молодых посадили в маленькую лодку и дали им с собой немного хворосту и пищи. Цин-цин тайком захватила лук и стрелы. Сорок девять дней носилась лодка по волнам, и наконец ее прибило к берегу. Это был уезд Янь-сянь на острове Хайнань. Тут изгнанники и поселились. Вскоре у них родились близнецы — мальчик и девочка. Вот от них как раз и пошел потом весь наш народ ли. Хун-хун из лука убил горного кабана. Цин-цин и Хун-хун питались его мясом и жили очень счастливо. И теперь, когда мы идем охотиться на кабанов, мы берем с собой лук и стрелы. На равнине кабанов было мало, и Цин-цин с Хун-хуном поднялись на гору Пяти пальцев. Принцесса не умела лазить по горам, она оступилась, из-под ноги покатился камень. Он ударился о большой камень у подножья горы, и принцесса увидела искру. Вернулась она домой, взяла два камня и стала их бить друг о друга. Полетели искры. До сих пор у нас пользуются кремнем и кресалом, чтобы высечь огонь. Однажды принцесса Цин-цин нашла в долине семена, смастерила деревянную соху и научилась обрабатывать землю. По сей день женщины нашего народа ли обрабатывают землю сохой. Посеяла Цин-цин рис, созрел он, но не было котла, чтобы сварить кашу. Сообразительная Цин-цин срубила бамбук, сделала сосуд, налила в него воды, положила рис и поставила на огонь. С тех пор люди у нас научились готовить рисовую кашу. У принцессы были очень красивые длинные серьги. По сей день женщины нашего народа носят красивые длинные серьги. На ногах у принцессы были серебряные браслеты. По сей день женщины нашего народа носят такие браслеты. Лицо Цин-цин было исколото и разрисовано, но Хун-хун считал ее очень красивой. С тех пор женщины народа ли стали раскрашивать себе лица[40].

Где же могила Хун-хуна и принцессы Цин-цин? А ее нет, потому что они не умерли. Только однажды пошел Хун-хун на охоту и исчез. Говорят, что он стал бессмертным и живет на самой вершине горы Учжишань. Если не верите, подойдите к горе и громким голосом крикните:

— Хун-хун! — И гора тихонько ответит вам: «Хун-хун!»

Но сколько бы вы ни искали Хун-хуна, вы его никогда не найдете. Принцесса Цин-цин тоже не умерла. Она превратилась в зеленую рощу, которая разрослась по всей горе. С тех пор народ ли поклоняется духу леса. Говорят, что этот дух и есть принцесса Цин-цин.

Богиня печи

Есть в провинции Шаньдун уезд Линьцзы, так вот, в южной его стороне, в селении Синьдяньчжэнь, на восточном краю стоит небольшой храм. В том храме есть статуя красивой восемнадцатилетней девушки. В народе ее прозвали Лу-гу — Богиня печи, потому и храм называют храмом Богини печи. Вот что рассказывает легенда об отважной Лу-гу.

Уж и не знаю, при какой династии, в какую эпоху жил неподалеку от Синьдяньчжэня кузнец Чжан. Ничего у него не было, только молот большой да сильные ловкие руки. Они его и кормили. Бедным был кузнец, но добрым. Односельчане его любили и называли — учитель Чжан.

Рано потерял кузнец семью, как говорится, на середине пути. Много лет назад умерла жена, горевал он так, словно полнеба на него обрушилось. Где такому бедняку денег взять, чтоб во второй раз жениться? Только и есть у него руки, которые его кормят. Вот и жил кузнец бобылем.

Жил он с дочкой по прозванью Чжэнь-чжу[41]. Все заботы на нем: и заработать, и за хозяйством присмотреть, и дочь растить — мать ей заменить. Долго ли, коротко ли, сровнялось дочке семнадцать годков. Расцвела она, ну прямо цветок в саду.

И вот что нежданно-негаданно приключилось.

Лежало западнее Синьдяньчжэня селение Цзиньлиньчжэнь, к северу от него гора Фениксов — Фэнхуан-шань — высилась, поистине сокровищница. Добывали в той горе тяжелые черные камни, их в плавильной печи на железо переплавляли — лучшего во всем мире не сыщешь. Вот и назвали ту гору Железной. Но о ту пору, когда кузнец жил, про эти камни из горы Фениксов никто и не знал. Лежали они себе в горе, и люди их не трогали. Но однажды приключилось удивительное событие. С того дня все и началось.

Как-то ночью на горе Фениксов вдруг вспыхнуло пламя, а из того пламени бык появился громадный, в чжан длиною, в восемь с лишком чи высотою. Не стал траву есть ту, что на горе росла, прямо на поля кинулся.

Перейти на страницу:

Все книги серии Bibliotheca mythologica

Похожие книги

На пути
На пути

«Католичество остается осью западной истории… — писал Н. Бердяев. — Оно вынесло все испытания: и Возрождение, и Реформацию, и все еретические и сектантские движения, и все революции… Даже неверующие должны признать, что в этой исключительной силе католичества скрывается какая-то тайна, рационально необъяснимая». Приблизиться к этой тайне попытался французский писатель Ж. К. Гюисманс (1848–1907) во второй части своей знаменитой трилогии — романе «На пути» (1895). Книга, ставшая своеобразной эстетической апологией католицизма, относится к «религиозному» периоду в творчестве автора и является до известной степени произведением автобиографическим — впрочем, как и первая ее часть (роман «Без дна» — Энигма, 2006). В романе нашли отражение духовные искания писателя, разочаровавшегося в профанном оккультизме конца XIX в. и мучительно пытающегося обрести себя на стезе канонического католицизма. Однако и на этом, казалось бы, бесконечно далеком от прежнего, «сатанинского», пути воцерковления отчаявшийся герой убеждается, сколь глубока пропасть, разделяющая аскетическое, устремленное к небесам средневековое христианство и приспособившуюся к мирскому позитивизму и рационализму современную Римско-католическую Церковь с ее меркантильным, предавшим апостольские заветы клиром.Художественная ткань романа весьма сложна: тут и экскурсы в историю монашеских орденов с их уставами и сложными иерархическими отношениями, и многочисленные скрытые и явные цитаты из трудов Отцов Церкви и средневековых хронистов, и размышления о католической литургике и религиозном символизме, и скрупулезный анализ церковной музыки, живописи и архитектуры. Представленная в романе широкая панорама христианской мистики и различных, часто противоречивых религиозных течений потребовала обстоятельной вступительной статьи и детальных комментариев, при составлении которых редакция решила не ограничиваться сухими лапидарными сведениями о тех или иных исторических лицах, а отдать предпочтение миниатюрным, подчас почти художественным агиографическим статьям. В приложении представлены фрагменты из работ св. Хуана де ла Крус, подчеркивающими мистический акцент романа.«"На пути" — самая интересная книга Гюисманса… — отмечал Н. Бердяев. — Никто еще не проникал так в литургические красоты католичества, не истолковывал так готики. Одно это делает Гюисманса большим писателем».

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк , Антон Павлович Чехов , Жорис-Карл Гюисманс

Сказки народов мира / Проза / Классическая проза / Русская классическая проза