Сказкоешка-Сладкоешка

— У меня никогда не было двух бабушек, — снова захныкала Беляночка. — Вот у Маргот две бабушки, и у Кристель, кажется, тоже — где-то в Алутагузе. У других, я точно знаю, что нет, и у меня тем более.

— Бабушки не может быть «тем более»! — передразнила кошка. — Она или есть, или ее нет. А у тебя их сейчас две: Белоснежка и Дюймовочка.

— Две, — вздохнула Беляночка, теряя последнюю надежду. — Я и одну-то бабушку не слушалась. Она только и знала приказывать: вымой руки, причешись, учи сложение, учись писать, а теперь рисуй, да не размазывай краски!

— Кончай ныть! — приказала кошка. — Дюймовочка живет почти так же далеко, как бабушка из Алутагузе. А Белоснежке хватает дел и с гномами. Только у Беляночки была такая глупая бабушка, что дала заманить себя в глухую чащу.

— Не говори так про Белоснежку, — чуть не задохнулась от возмущения Беляночка. — Белоснежка — самая-самая белая, а Дюймовочка — самая-самая маленькая на свете. Мои бабушки не такие глупые, чтобы дать заманить себя куда-то. Это я тебя сейчас заманила, а не ты меня, поняла?!

Кошка обернулась и зевнула.

— Когда зеваешь, надо рот рукой прикрывать, — продолжала, осмелев, Беляночка.

У кошки было четыре лапы, и она так быстро стала перебирать ими, что Беляночка с трудом поспевала за ней.

— Заманивают того, кто позади. Заводит тот, кто впереди, — бормотала кошка, спеша вперед.

— Это очень дурная привычка — ворчать про себя, — заметила Беляночка, с трудом переводя дыхание. — Бабушка всегда говорит, что…

— Какая бабушка? — перебила кошка.

— Бело-дюймо-вязальная, — запинаясь, ответила Беляночка и собралась было всерьез рассердиться, как вдруг из кустов послышалось фырканье, а затем шепот:

— Тише! Не топчите бедный источник!

— К сожалению, я не вижу здесь никакого источника, милый ежик, — подобострастно ответила кошка.

— Чтобы видеть, нужно, скорее, сердце, а не глаза, — дружелюбно заметил ежик.

Только теперь Беляночка увидела, какие у ежика прелестные косящие глазки.

— Говори, говори, — ласково попросила кошка. — От однообразной пищи может разболеться живот. Я уже битый час перевариваю болтовню этой девчонки.

Беляночка даже не успела обидеться, а ежик уже начал свой грустный рассказ:

— Вы стоите как раз на месте чудесного, но всегда печального источника. Светило ли солнышко или шел дождь, завывал ветер или царили тишь да гладь, источник плакал утром и плакал вечером, плакал средь бела дня и плакал ночью. Мы все жалели бедный, вечно плачущий источник. Слезы нескончаемым потоком струились из расщелины в скале и бежали к ручью, прямо туда, где вы сейчас топчетесь. — Ежик вытер свои косящие глазки и важно продолжил: — Мы все, и я тоже, решили утешить источник, сделать так, чтобы он больше никогда не плакал. От медведя толку было мало, у источника от страха слезы закапали еще сильнее. От лисы, этой хвастуньи, тоже пользы не было. Оставался я! Да-да, только мне одному пришла в голову мысль, что солнышко, самое жаркое из всех, может развеселить источник.

Ежик замолкнул на мгновение, но, увидев, что его внимательно слушают, заговорил дальше:

— Я ведь только добра хотел. Да и солнце сразу согласилось.

Рассказчик как будто опять засомневался:

— Так вот, солнышко утешало источник один день, потом второй и немножко третий. А больше и не понадобилось, потому что источник перестал плакать.

Будто испугавшись своей откровенности, ежик бросил через плечо:

— Раз не стало слез, то не стало и источника. Теперь любой прохожий топает по дну ручья, ни один не остановится, задумавшись, у плакавшего когда-то ручья, который заутешали до последней капли.

Ежик всхлипнул и хотел было нырнуть в кусты, но кошка остановила его вопросом:

— Скажите, милый ежик, а ваши очаровательные косые глазки тоже виноваты в осушении, ой, простите, утешении источника?

— Ну что вы, конечно, нет! — вздохнул ежик. — Во всем виноваты лень и озорство. Видите ли, у сегодняшних глаз нет того чувства ответственности, что было во времена моей юности. Вот вы, уважаемая кошка, могли бы вы раньше представить себе, что один глаз жалуется другому — он больше не может! Вы только подумайте, у меня якобы был широкий кругозор, у глаз не было ни минуты покоя, и вдруг один глаз перестал двигаться. Делай что хочешь! Другой глаз, у которого чувство ответственности выше, совершенно справедливо заметил, что в какую бы сторону они ни вертелись, все равно когда-нибудь вернутся к началу кругозора. А уставший глаз стоял на своем. Они, дескать, бегут против кругозора. И тут же развернулся и побежал в противоположном направлении.

Ежик осуждающе повращал глазками и растопырил иголки:

— Вот такова неблагодарность современных глаз. Лентяю нет никакого дела до того, что мои глаза разом стали косыми. Один глаз бежит по кругозору в одном направлении, другой — в противоположном.

— Как только я доберусь до дому, тут же возьму бабушкин сантиметр и замерю свой кругозор, — испуганно воскликнула Беляночка.