Скрытая жизнь Древнего Рима. Рабы и гладиаторы, преступники и проститутки, плебеи и легионеры… Жители Вечного города, о которых забыла история

Пытаясь донести до нас «голоса невидимых римлян», Сандра Джошел подчеркнула значение рода деятельности для формирования и укрепления самосознания подневольных. В ее кропотливой работе убедительно доказано, что в эпитафиях рабов гораздо чаще, чем у свободных людей, указывалась их профессия или дело, и что важно – по их желанию, а не по решению хозяина. В труде формировалось представление раба о себе, ибо профессиональное мастерство помогало заслужить расположение хозяина, который ценил и даже вознаграждал искусных рабов, давало возможность подчеркнуть свое превосходство над себе подобными, а также накопить денег, чтобы затем приобрести свободу себе, а то и выкупить из рабства своих близких. Быть профессионалом во всех отношениях было выгодно, поэтому рабы пользовались любой возможностью приобрести какую-либо профессию либо достигнуть мастерства в каком-то ремесле и гордились этим.

Хотя это вовсе не значит, что труд подневольных людей был приятным и легким. Не у каждого из них оказывалась возможность обучиться какому-либо ремеслу, а кое-кто не сумел воспользоваться и подвернувшейся возможностью. Хозяева не давали рабам прохлаждаться, заставляя их выполнять различные домашние дела, а зачастую придумывая им любое занятие, чтобы они не привыкали «бездельничать». Однако каждому человеку свойственно чувство собственного достоинства; и многие рабы утверждали его, добиваясь высокого качества своей работы (здесь все зависело от них самих), ведь хозяин не мог запретить им это делать, к тому же это вознаграждалось.

Мышление рабов

Мышление рабов определялось их бесправным положением. Главное, что люди просто не представляли себе общества без рабства. В отличие от середины XVIII в., когда на Западе стали осознавать несправедливость такого явления, как рабовладельчество, и возникло движение аболиционистов, требовавших отмены рабства, в античном обществе об этом не могло быть и речи. Сами рабы воспринимали институт рабства как нечто вполне нормальное и естественное, а потому у них даже мысли не возникало по поводу его уничтожения. Поэтому все умственные и душевные силы рабы употребляли на то, чтобы как-то улучшить свою жизнь в конкретных условиях.

Раб жил с постоянным сознанием ненадежности своего существования, поскольку полностью зависел от воли господина. Он ни в чем не мог быть уверен. Даже если он являлся усердным и послушным рабом, его все равно могли продать другому хозяину, разлучить с семьей, просто выгнать на улицу, если он заболел или состарился, и тогда он был обречен доживать свои дни в полной нищете и беспомощности. Моральную поддержку и советы он находил в жизненном опыте предыдущих поколений, выраженном в пословицах, поговорках и мифах, а также в религии. Они внушали ему, что роптать бесполезно, что лучше примириться с несправедливым устройством общества и со своей участью. И это помогало ему переносить все страдания и постоянную тревогу о завтрашнем дне. Вот и стражник в комедии Плавта «Пленники» бесстрастно советовал рабам: «Коли хотели боги так, чтоб вы подверглись бедствию, спокойно вы должны терпеть, и мука станет легче вам». Порой у рабов возникало желание потребовать от хозяина хотя бы немного облегчить их существование. Разумеется, такие мысли зарождались в процессе общения рабов друг с другом – ни изнурительный труд, ни постоянная слежка надсмотрщиков не в силах были препятствовать этому естественному для людей стремлению. Хозяин мог изолировать «смутьянов», а на таких опасных предприятиях, как, например, рудники, возможность общения между рабами вообще сводилась к нулю. Но если они жили в большом поместье или на маленькой ферме, между ними завязывались дружеские отношения, придававшие смысл их тяжелой жизни. До нас дошло множество сведений, свидетельствующих об этом, так, бывший невольник, вспоминая собственную жизнь, рассказывал про своего верного друга: «Авл Меммий Урбан воздвиг этот памятник своему дорогому товарищу и партнеру Авлу Меммию Клару. Между мной и им, моим самым близким собратом-вольноотпущенником, никогда не было ссор. Этой надписью я призываю богов надземного и подземного миров в свидетели, что мы с тобой, в одно и то же время проданные в рабство, к тому же в один дом, также вместе получили свободу. Мы никогда не разлучались с тобой, лишь эта роковая смерть отняла тебя у меня (CIL 6.22355а = ILS 8432, Рим).

Еще один пример – это Юкунд из дома Таура: «Юкунд, раб Таура, носильщик паланкина, был истинным мужчиной. Всю свою жизнь он защищал себя и других. Этот памятник поставили Каллиста и Филолог, его собратья рабы» (CIL 6.6308 = ILS 7408d, Рим).