Сладкое зло

Он снова засмеялся. Через двенадцать секунд мимо нас пронеслась на широких шинах приземистая «Хонда Цивик». Сплошной выпендреж.

Каидан показал мне знак границы штата на въезде в Миссисипи, а потом в Теннесси, где мы, к моему ужасу, перечитали все до единой надписи, касавшиеся Элвиса Пресли. Когда я пыталась смеяться над Каиданом, он широко улыбался. При этом его глаза сощуривались самым что ни на есть обворожительным образом, и у меня сжималось сердце.

В Арканзасе мы перестали болтать и какое-то время ехали молча. Бак джипа — пожирателя топлива — опустел, и Каидан свернул, как он выражался, за горючкой. На заправке он отдал мне телефон, я выпрыгнула на асфальт размять ноги и, прогуливаясь взад-вперед, позвонила Патти, чтобы кратко ей доложиться. К моему облегчению, на этот раз она не заплакала, и я завершила разговор одновременно с тем, как Каидан закончил заправляться.

— Четыре штата за один день, — сказал он, когда мы вернулись в машину. — Неплохо идем.

— Очень! — согласилась я. — Дай знать, если понадобится сменить тебя за рулем.

— Пока не надо. Но если достанешь еду, будет хорошо.

Патти дала мне с собой сумку-холодильник, битком набитую всевозможными припасами. Чего там только не было — и напитки, и сэндвичи четырех видов, и домашние оладьи и пирожные, и свежие фрукты в пластиковых контейнерах! Она трудилась всю ночь.

Мы ели, продолжая движение. Каидан безуспешно поискал в приемнике любимую радиостанцию и на полную мощность врубил плеер. Сиденье подо мной завибрировало от басов, но я ничего не имела против громкой музыки. Наоборот, она мне нравилась — ведь дома я всегда была вынуждена приглушать звук. Кроме того, под музыку не требовалось поддерживать разговор. Так проходили час за часом, и с ними улетучивались последние остатки неловкости.

Позже, все еще в Арканзасе, мы въехали в грозу — самую страшную, какую я когда-либо видела. Небо было черным от туч, а капли дождя так колотили по крыше машины, что казалось, с неба сыплются камешки. Время от времени сначала вспышки молний, словно чужое солнце из кошмарного сна, озаряли землю, затем без промедления ее сотрясал гром, и мы опять возвращались в темноту.

Будь на месте Каидана кто-нибудь другой, я, возможно, и перепугалась бы, но с ним, к своему удивлению, чувствовала себя спокойно. Ощущение безопасности было ложным — ведь уберечь нас от урагана Каидан не мог. Но он продолжал вести машину, используя усиленные зрение и слух, в то время как остальные водители съехали на обочину и остановились. Буря, казалось, бушевала несколько часов.

После Литл-Рока гроза перешла в обычный дождь, потом в легкую морось. Тишина, наступившая после бури, казалась мне какой-то подозрительной, я почти ждала, что сейчас на нашу машину налетит непонятно откуда взявшийся смерч и сметет ее с дороги. Но вместо этого моим глазам открылось зрелище, от которого у меня перехватило дыхание.

— Смотри! — Я показала вперед, на огромную сияющую радугу, перекинувшуюся через все небо. Дома мне не раз случалось видеть радугу, но не такую большую, и она всегда была частично скрыта деревьями, а здесь — полная дуга от горизонта до горизонта!

— Угу, — только и ответил Каидан, мельком взглянув на чудо.

Всё в этой поездке производило на меня гораздо более сильное впечатление, чем на него.

— Твой отец знает, что ты поехал со мной?

— Нет. Сегодня утром он уехал раньше меня, и перед этим мы пообщались всего минуту. Я только предупредил его, что собираюсь прокатиться вместе с одной очень упрямой девственницей, и все. Он похвалил меня за усердие, хотя, по его мнению, не стоило бы тратить столько времени на одну девушку. Отец надеется, что она будет вести себя хорошо и потеряет девственность к концу поездки.

Я пробормотала:

— Надеюсь, он будет вести себя хорошо, когда тебе придется его разочаровать, — и скрестила руки на груди.

Каидан в ответ самодовольно ухмыльнулся, и мне страшно захотелось сказать ему что-нибудь, что прогонит с его лица эту ухмылку.

— Как там племянница Мариссы вчера вечером? Тебе понравилось с ней?

Сработало — Каидан мгновенно помрачнел и отрывисто буркнул:

— Нет.

Я не стала расспрашивать его дальше, но про себя отметила, что надо будет узнать, что там за история.

К тому моменту, как дождь окончательно прекратился, снаружи уже совсем стемнело. Мы еще раз поели — сумка-холодильник почти опустела. Пожалуй, Патти повезло, что я девочка, — на прокорм мальчика ей бы в жизни не заработать.

— Наверное, нам пора уже останавливаться на ночь, — сказал Каидан. Я молча кивнула.

— Поселимся в разных номерах?

У меня засосало под ложечкой. Я не собиралась позволять себе никаких вольностей с Каиданом — зачем же заставлять его еще и платить за удовлетворение моей чрезмерной скромности и строгих требований Патти? Это было бы и несправедливо, и расточительно.

— Можно и в одном, если там будут две отдельные кровати, — предложила я. — А Патти ничего не скажем, если она прямо не спросит.

— Вполне честно.