Сладкозвучный серебряный блюз. Золотые сердца с червоточинкой. Холодные медные слезы

Пять минут спустя я установил, что он следит за мной в одиночку. Значит, ему не дает покоя уязвленное самолюбие. Ну-ну, поглядим.

Я свернул в подворотню и укрылся в темном углу. Бруно влетел следом, явно рассчитывая воспользоваться моей якобы неосторожностью. Влетел — и ничего не увидел в темноте.

— Не стоит проклинать богов, — заметил я, когда он начал ругаться. — Еще не все потеряно, Бруно. Я здесь.

Ему уже было не до разговоров. Нагнув голову, он ринулся на меня.

Я, признаться, тоже не собирался вести душещипательные беседы. Ударил его по руке тростью, затем ткнул локтем в живот и добавил пару зуботычин. Когда Бруно упал, я оттащил его вглубь подворотни, чтобы на него не наткнулись и не ограбили уличные сорванцы. Хотя вряд ли он, когда очухается, оценит мою заботу. Будем надеяться, по крайней мере, что этот тип не настолько туп, чтобы враждовать со мной до гробовой доски.

В заведении Летти царила тишина, как то всегда бывает в промежутке между деловой активностью утра и буйным вечерним разгулом. Громилу у двери я миновал без проблем, поскольку он меня не знал.

Летти, как обычно, сидела в своей комнатке, подбивая бабки. Выглядела она тоже как обычно — жирная бабища сомнительного происхождения, рядом с которой Покойник показался бы стройным, ловким и резвым, как олень.

— Гаррет! Сукин ты сын, как тебе удалось войти?

— Надел сапоги-скороходы и пришел. Ты, как всегда, неотразима, Летти.

— До чего же ты любишь выпендриваться… Какого дьявола тебе нужно? — (Я притворился, будто оскорблен до глубины души.) — Хватит корчить рожи! Говори или выметайся отсюда.

Я побренчал монетами, показал ей лицо покойного короля на золотой марке:

— По-моему, у вас тут не принято выгонять тех, кто платит.

В Танфере золото откроет перед вами любую дверь. Поглядев на монету, Летти спросила:

— Что тебе нужно?

— Не что, а кто. Донни Пелл.

— Дерьмо! — Летти прищурилась. — Не выйдет, красавчик.

— Я знаю, что ты меня на дух не выносишь и что нам с тобой вдвоем детей не растить, но с каких это пор личные симпатии и антипатии стали для тебя важнее денег?

— С тех пор как мне стукнуло тринадцать и я впервые в жизни влюбилась по-настоящему. Не говори ерунды. Просто я не могу продать тебе то, чем не торгую.

— Так ее здесь нет?

— Надо же, догадался! Слушай, раз ты так хорошо соображаешь, зачем тебе в твоем доме эта груда разложившейся плоти?

— Не могу же я выкинуть его на улицу. Жалко старика. А куда подевалась моя маленькая Донни?

— Что, Гаррет, приспичило?

— Мне надо с ней потолковать. Не задерживай меня, Летти. В конце концов, я могу узнать все, что мне нужно, от твоих присных, и гораздо дешевле.

— Вот она, человеческая натура… Слушай, объясни, почему я до сих пор не позвала Лео и не велела ему свернуть тебе башку, чтобы ты до конца своих дней ходил задом наперед?

— Из-за вот этого осколка солнца, что упал с небес, — ответил я, вертя монету в пальцах.

— Что ж, твоя взяла. Спрашивай.

— Мне нужно знать, когда, куда и почему уехала Донни Пелл. Заодно расскажи мне о ней поподробнее.

— На нее свалилась куча денег. Она прибежала ко мне три или четыре дня назад и выкупила контракт. Сказала, что богатый дядюшка оставил ей наследство. Чушь собачья! Наверняка охомутала какого-нибудь полудурка с Холма. Внешность у нее вполне подходящая. Уверяла, что едет жить в дядюшкино поместье. Так я и поверила! Да она помрет со скуки, если рядом не будет взвода мужиков.

Я приподнял бровь. Летти нравилась эта гримаса, потому, бывая в этом заведении, я пользовался ею при каждом удобном случае.

— Она чокнутая, Гаррет. Девяносто девять шлюх из ста ненавидят мужиков, а этой нравилась ее профессия. Пожалуй, если бы ей перестали платить, она ложилась бы в постель просто из удовольствия.

— Любопытно. Таких я еще не встречал. От клиентов, должно быть, отбою не было?

— Естественно. Была бы у меня сотня таких девок, пускай даже извращенок…

Я приподнял вторую бровь.

— Как тебе известно, в нашей профессии не принято воротить нос от клиента. Но всему есть пределы, Гаррет! Я не могу понять, почему красивая девушка с великолепным телом предпочитает развлекаться с гоблинами, с которыми избегают связываться даже их собственные женщины. Что касается меня, я впущу вампира или оборотня, но гоблин порог моего заведения не переступит!

Я позволил Летти выговориться, довольный тем, что она костерит не меня, и выразился в том смысле, что, мол, рассказывают всякое, — так сказать, подбросил в костер дровишек.

— Гаррет, кому ты пудришь мозги? Не забывай, ты говоришь со специалистом!

Наконец она выдохлась. Я положил монету на стол:

— Это за гоблинов. Вспомнишь еще что-нибудь — старый король, глядишь, снова тебе покажется.

— Так, Гаррет, — проговорила Летти, прищурившись. — Мне знаком твой взгляд. Взгляд паладина. Ты расследуешь убийство, и нанял тебя денежный мешок. Смотри доиграешься, оторвут тебе голову.

— Я ищу проститутку по имени Донни Пелл, которая может располагать необходимыми мне сведениями.

— Гаррет, я тебе все сказала. Если хочешь, могу поцеловать и пожелать удачи.