Читаем Славянские древности полностью

Как на западе, так и на востоке Македонии обитало значительное число славян, о которых не сохранились подробные известия древнего времени, неизвестно также и время их поселения здесь. В XIII и XV веках они упоминаются во всей Родопии, в окрестностях Фера, Ксантина, Еноса, Кавалла. (Поселения ближе к Царьграду являются колониями более позднего времени.) Славянская область , на юге Балканских гор упоминается уже географией Моисея Хоренского в VII веке[261]. В это же время славяне обитали и на севере провинции Астики около города Бизия (Виза) («Чудеса св. Димитрия»).

Почти все эти славяне быстро попали под власть болгар и объединились с ними не только в политическом, но и в этническом отношении. Они приняли наименование болгар и вместе с ним сознание определенной общности. Несомненно также, что и в языковом отношении они уже издавна начали объединяться и тем самым отходить от сербской языковой общности, хотя полоса македонских племен всегда создавала при этом своего рода переход от чисто сербского к восточно-болгарскому языку. Ясное выражение своей принадлежности к болгарскому народу македонцы проявили, однако, лишь после своего национального пробуждения и в боях за свободу в XIX веке.

Я не разделяю точки зрения тех, кто в большинстве древних и современных македонских славян видит сербские племена, а также и тех, кто пытался превратить их в особый народ, отличный от сербов и восточных болгар[262]. Но, конечно, не следует отрицать того, что среди македонских славян так же, как и в Греции, были и сербские элементы, занесенные сюда в прошлом потоком великого переселения. Об этом свидетельствует и сербское поселение на Быстрице (см. выше, стр. 82), и некоторые следы сербского языка в древней номенклатуре[263].

Славяне в Греции

Основные наступления славян на Грецию, завершившиеся их поселением здесь, начались в 578 году и закончились после вступления на престол императора Ираклия, так как тогда, как упоминает Исидор (ум. 634) (Chron., 44), «Sclavi Graeciam Romanis tulerunt». Греция была полностью оккупирована славянами. Речь здесь идет не о нескольких тысячах человек, обосновавшихся в определенном месте и оттуда распространивших постепенно свою власть на всю Грецию, подобно тому как это сделали болгары на востоке и в центре Балканского полуострова. Славяне расселились по всей Греции и на архипелаге, причем в некоторых местах настолько густо, что в более поздних исторических документах эти земли упоминаются как славянские. Уже Иоанн, бикларский аббат, писал в конце VI века: «Sclaveni partes Graeciae atque Pannoniae occupant»[264], это подтверждают в 584 году[265] Иоанн Эфесский, Монембассийская хроника и синодальная грамота патриарха Николая III[266]; в 723–728 годы епископ Вилибальд, который во время странствий из Сиракуз в Святую землю остановился в Монембасии, отметил, что он остановился на славянской земле[267], и еще в X веке, когда Греция была вновь завоевана Византийской империей, на это указал сам император Константин: « », и вскоре после этого комментатор Страбона добавляет: « »[268]. Поэтому также вместо названия было принято обозначение .

Власть славян над Грецией продолжалась, согласно указанному известию патриарха Николая III, 218 лет, до победы греков у Патраса (805–807 годы), причем она была настолько твердой, что ни один римлянин не смел появляться в Греции. Только в конце VIII века наступил перелом, сначала на севере после победоносного похода Ставракия против славян Эллады и окрестностей Солуни в 783 году, затем в 847–849 годы после завоевания почти всей Мореи во времена Михаила III и, наконец, в 940 году после покорения последних двух обитавших там и свободных племен милингов и езеритов[269].

Исторических известий, свидетельствующих об интенсивности заселения славянами Греции, немного. О размерах этого заселения лучше всего можно судить по топографической номенклатуре края и влиянию славянского языка на греческий.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Будущее ностальгии
Будущее ностальгии

Может ли человек ностальгировать по дому, которого у него не было? В чем причина того, что веку глобализации сопутствует не менее глобальная эпидемия ностальгии? Какова судьба воспоминаний о Старом Мире в эпоху Нового Мирового порядка? Осознаем ли мы, о чем именно ностальгируем? В ходе изучения истории «ипохондрии сердца» в диапазоне от исцелимого недуга до неизлечимой формы бытия эпохи модерна Светлане Бойм удалось открыть новую прикладную область, новую типологию, идентификацию новой эстетики, а именно — ностальгические исследования: от «Парка Юрского периода» до Сада тоталитарной скульптуры в Москве, от любовных посланий на могиле Кафки до откровений имитатора Гитлера, от развалин Новой синагоги в Берлине до отреставрированной Сикстинской капеллы… Бойм утверждает, что ностальгия — это не только влечение к покинутому дому или оставленной родине, но и тоска по другим временам — периоду нашего детства или далекой исторической эпохе. Комбинируя жанры философского очерка, эстетического анализа и личных воспоминаний, автор исследует пространства коллективной ностальгии, национальных мифов и личных историй изгнанников. Она ведет нас по руинам и строительным площадкам посткоммунистических городов — Санкт-Петербурга, Москвы и Берлина, исследует воображаемые родины писателей и художников — В. Набокова, И. Бродского и И. Кабакова, рассматривает коллекции сувениров в домах простых иммигрантов и т. д.

Светлана Бойм

Культурология