Читаем Славянские древности полностью

После Шафарика изучение древнейшего периода славянской истории получило свое развитие во всех славянских странах. Ученые, посвятившие себя этой проблеме, делятся на две группы. Одни, которых мы можем назвать автохтонистами, разработали гипотезу с заранее поставленной целью, доказать, что славяне существуют уже с древнейших времен, что уже с того времени они играли в истории большую роль, наконец, что славяне были автохтонами в Германии и во всей Центральной Европе. Отсюда и название этого направления «школа автохтонистов». Другие же ученые подходили к изучению прошлого славян научно, рассматривали его более пристрастно и отвергали все, что они не считали достоверным. Вполне естественно, что первая группа всегда была более многочисленной и точка зрения примыкавших к ней ученых всегда находила более широкий отклик, так как она казалась более патриотичной и для славян более лестной. Выводы, делавшиеся сторонниками этой школы, были действительно далеко идущими. Если представить себе, что древняя Италия и Этрурия периода первобытного общества были славянскими, что когда-то славянская речь звучала на холмах Рима, что даже баски в Пиренеях являлись не кем иным, как далекой ветвью славян, что вся культура и история скифов и сарматов была собственно славянской, то неудивительно, что подобные теории находили горячий и восторженный отклик во всем славянском мире.

Что могли противопоставить этим теориям ученые второй группы? Почти ничего. Их исследования приводили обычно лишь к констатации того, что достоверных данных о славянах в древности очень мало, что их существование в Германии, Италии или на Балканах до VI века не доказано и что их культура вплоть до X века была весьма примитивной. Среди широкой общественности такие выводы, бесспорно, не могли соперничать с тезисами автохтонистов.

|Я вовсе не собираюсь излагать здесь историю проделанных ранее исследований и критически их анализировать. Это была бы неблагодарная задача. Хочу лишь обратить внимание читателя на то, что нельзя ставить на одну доску всех сторонников автохтонических теорий и что, хотя среди них и были безудержные фантазеры, вклад некоторых наиболее вдумчивых автохтонистов был значителен и даже содействовал научному прогрессу.

Мысль написать этот труд подал профессор Эрлст Денис, который в 1919 году предложил мне подготовить его для сборника публикаций Института «d’'Etudes slaves». Глубоко сожалею, что смерть профессора Дениса помешала мне выразить ему мою благодарность и что я должен ограничиться лишь тем, что почту здесь его память.

За издание «Manuel de l’antiquit'e slave» я многим обязан Андре Ма-зону, профессору философского факультета Страсбургского университета, который посвятил этому труду и свой ум, и свое время. Приношу ему мою искреннюю благодарность и дружескую признательность.

Прага, июль 1922 года.

Любор Нидерле.

Книга первая

История древних славян

Часть первая

Праславянское единство: его происхождение и развитие

Глава I

Происхождение славян

Вплоть до конца XVIII века наука не могла дать удовлетворительного ответа на вопрос о происхождении славян, хотя он уже тогда привлекал внимание ученых. Об этом свидетельствуют относящиеся к тому времени первые попытки дать очерк истории славян, в которых был поставлен этот вопрос. Все утверждения, связывающие славян с такими древними народами, как сарматы, геты, аланы, иллирийцы, фракийцы, вандалы и т. д., утверждения, появляющиеся в различных хрониках с начала XVI века, основываются лишь на произвольном, тенденциозном толковании священного писания и церковной литературы или на простой преемственности народов, которые когда-то населяли ту же территорию, что и современные славяне, либо, наконец, на чисто внешнем сходстве некоторых этнических названий.

Так обстояло дело до начала XIX века. Лишь немногие историки смогли подняться над уровнем науки того времени, при котором решение вопроса о происхождении славян не могло быть научно обосновано и не имело перспективы. Положение изменилось к лучшему только в первой половине XIX века под влиянием двух новых научных дисциплин: сравнительного языкознания и антропологии; обе они внесли новые позитивные факты.

История сама по себе безмолвна. Нет ни одного исторического факта, ни одной достоверной традиции, ни даже мифологической генеалогии, которые помогли бы нам ответить на вопрос о происхождении славян. Славяне появляются на исторической арене неожиданно как великий и уже сформировавшийся народ; мы даже не знаем, откуда он пришел и каковы были его отношения с другими народами. Лишь одно свидетельство вносит кажущуюся ясность в интересующий нас вопрос: это известный отрывок из летописи, приписываемой Нестору и сохранившейся до нашего времени в том виде, в котором она была написана в Киеве в XII веке[1]; этот отрывок можно считать своего рода «свидетельством о рождении» славян.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Будущее ностальгии
Будущее ностальгии

Может ли человек ностальгировать по дому, которого у него не было? В чем причина того, что веку глобализации сопутствует не менее глобальная эпидемия ностальгии? Какова судьба воспоминаний о Старом Мире в эпоху Нового Мирового порядка? Осознаем ли мы, о чем именно ностальгируем? В ходе изучения истории «ипохондрии сердца» в диапазоне от исцелимого недуга до неизлечимой формы бытия эпохи модерна Светлане Бойм удалось открыть новую прикладную область, новую типологию, идентификацию новой эстетики, а именно — ностальгические исследования: от «Парка Юрского периода» до Сада тоталитарной скульптуры в Москве, от любовных посланий на могиле Кафки до откровений имитатора Гитлера, от развалин Новой синагоги в Берлине до отреставрированной Сикстинской капеллы… Бойм утверждает, что ностальгия — это не только влечение к покинутому дому или оставленной родине, но и тоска по другим временам — периоду нашего детства или далекой исторической эпохе. Комбинируя жанры философского очерка, эстетического анализа и личных воспоминаний, автор исследует пространства коллективной ностальгии, национальных мифов и личных историй изгнанников. Она ведет нас по руинам и строительным площадкам посткоммунистических городов — Санкт-Петербурга, Москвы и Берлина, исследует воображаемые родины писателей и художников — В. Набокова, И. Бродского и И. Кабакова, рассматривает коллекции сувениров в домах простых иммигрантов и т. д.

Светлана Бойм

Культурология