Читаем Славянские древности полностью

Вслед за аварами на Дону появились новые тюрко-татарские племена, которые в виде исключения дальше не пошли, а остались между Доном и Волгой, распространяя оттуда свое господство и свое влияние и на среднюю Русь. Это были хазары, называвшиеся в русских источниках козары. В 650 году они перешли Дон, захватили область у Азовского моря, так называемую Старую Болгарию, вытеснили из нее болгар в направлении к Дунаю и Каме, но дальше не пошли. Опираясь на свою столицу Итиль в устье Волги, а позднее и на крепость Саркел (русская Белая Вежа) на нижнем Дону, хазары укрепили свое господство над большей частью восточных славян; племена северян, полян, вятичей и радимичей вплоть до IX, а частично и до X века платили дань хазарам. Хазарская культура нам теперь хорошо известна по раскопкам большого могильника (свыше 1000 могил) у Верхнего Салтова в Волчанском районе Харьковской области. Хазары поддерживали оживленные связи с Кавказом. В IX веке хазары приняли иудейское вероисповедание, которое, несомненно, пришло к ним с Крымского побережья, однако они отличались веротерпимостью по отношению к другим религиям. Вообще господство хазаров не было слишком обременительным, и славяне под его прикрытием успешно продвинулись на восток. При дворе хазарского кагана было много славян, и многие хазары сами говорили по-славянски[429]. Упадок Хазарского государства начинается уже в IX веке, когда хазарский каган для защиты от набегов печенегов вынужден был в 837 году построить на Дону крепость Саркел.

Эта новая волна тюрко-татарских племен[430] начала свое движение с территории между Волгой и Яиком, где они ранее обитали, уже в начале IX века, но на славянскую Русь первые набеги были совершены лишь в X веке, что подтверждается Киевской летописью, где под 915 годом мы читаем: «Приидоша печенези первое на Рускую землю, и сотворивше мир со Игорем, и приидоша к Дунаю». Печенеги полностью подорвали влияние и силу Хазарского государства, а со второй половины X века мы уже читаем об их непрестанных войнах с русскими князьями. Связи между обоими народами были настолько тесными, что и печенеги, согласно арабским сообщениям, научились говорить по-славянски[431]. Борьба с печенегами закончилась лишь после того, как они были оттеснены из русских степей новыми врагами — родственными им племенами торков, или узов, а потом половцами, или куманами. Впервые торков упоминают Плиний и Помпоний Мела, затем в VI веке Ян Эфесский, неподалеку от Персии[432], однако в 985 году киевский князь Владимир уже предпринимает в союзе с ними поход против болгар. Таким образом, они уже были на Волге и в Европу пришли в начале XI века, теснимые половцами и, в свою очередь, вытесняя печенегов. Печенеги, потерпевшие в 1036 году под Киевом серьезное поражение, пришли к Дунаю, а вскоре, в середине XI века, и в Болгарию, куда за ними в 1064 году последовала огромная масса торков. Другая часть их под именем черных клобуков осталась вместе с половцами в русских степях.

Позднейшие набеги половцев и татар выходят далеко за рамки нашего изложения. Но уже и из того, что рассказано, видно, с каким трудом славяне продвигались на юг. Их продвижение и их выдвинутые вперед колонии постоянно подвергались атакам все новых и новых волн тюрко-татарских племен, из которых последние — татары — явились плотиной, на долгий период остановившей продвижение славян. Правда, и в этих условиях и даже еще до X века славяне, как мы дальше увидим, продвигались вперед, однако в результате губительного печенего-половецкого нашествия славяне в XI и XII веках полностью были вытеснены из области между Днепром и Дунаем и оттеснены за реку Суду, Рось и в Карпатские горы.

Финны

Перейти на страницу:

Похожие книги

Будущее ностальгии
Будущее ностальгии

Может ли человек ностальгировать по дому, которого у него не было? В чем причина того, что веку глобализации сопутствует не менее глобальная эпидемия ностальгии? Какова судьба воспоминаний о Старом Мире в эпоху Нового Мирового порядка? Осознаем ли мы, о чем именно ностальгируем? В ходе изучения истории «ипохондрии сердца» в диапазоне от исцелимого недуга до неизлечимой формы бытия эпохи модерна Светлане Бойм удалось открыть новую прикладную область, новую типологию, идентификацию новой эстетики, а именно — ностальгические исследования: от «Парка Юрского периода» до Сада тоталитарной скульптуры в Москве, от любовных посланий на могиле Кафки до откровений имитатора Гитлера, от развалин Новой синагоги в Берлине до отреставрированной Сикстинской капеллы… Бойм утверждает, что ностальгия — это не только влечение к покинутому дому или оставленной родине, но и тоска по другим временам — периоду нашего детства или далекой исторической эпохе. Комбинируя жанры философского очерка, эстетического анализа и личных воспоминаний, автор исследует пространства коллективной ностальгии, национальных мифов и личных историй изгнанников. Она ведет нас по руинам и строительным площадкам посткоммунистических городов — Санкт-Петербурга, Москвы и Берлина, исследует воображаемые родины писателей и художников — В. Набокова, И. Бродского и И. Кабакова, рассматривает коллекции сувениров в домах простых иммигрантов и т. д.

Светлана Бойм

Культурология