Славянские древности

Указанные памятники мы можем разделить на две группы: многоликие и прочие. Многоликие уже по причине самой этой особенности я считаю образами славянских богов независимо от того, высекал ли их славянский мастер или какой-либо иной. В целом они значительно отличаются от известных каменных баб как по стилю изображения, так и по его содержанию. Сходство же между этими двумя группами лишь незначительно и легко объяснимо (сосуд в руке связан с актом адорации — мотивом, очень распространенным и в других местах, а сабли были известны славянам уже в X веке).

Сложнее обстоит дело со славянской принадлежностью остальных памятников, некоторые из которых, как например прусское каменное изваяние, представляют в целом довольно много сходства с примитивными типами каменных баб. Тем не менее и тут вопрос решается в пользу славянской их принадлежности. Что касается бамберских стел и руянской стелы, то за это говорит само их местонахождение; прусские памятники также довольно трудно связывать с прямым пребыванием здесь кочевников. Единственно, что здесь можно предположить, это определенную роль тюрко-татарских памятников в качестве образцов для славянских.

Что касается художественного стиля памятников, то збручский идол (рис. 52), как и идол из Гольцгерлингена, представляет собой явное подражание статуе, вырезанной из деревянного ствола. Интересен античный мотив Атласа, коленопреклоненного и держащего над головой идола. Изображенные над ним фигуры означают, вероятно, хоровод во время празднеств, совершаемых в честь бога. Боевой конь со снаряжением — местный мотив. При этом у збручского идола нас поражает удачное решение проблемы многоликости, — в нем мы также видим влияние античных аналогий (Янус, Геката, Борей); затем должны быть отмечены хорошие пропорции и членение, благодаря чему весь идол не лишен изящества. Делал его, должно быть, мастер, познакомившийся в Причерноморье с образцами и мотивами античных памятников.

Художественная промышленность

Археологические находки в землях, заселенных славянами, изобилуют начиная с IX века, а в некоторых местах на западе (так, например, в альпийских землях, в Венгрии, в Хорватии) уже с VII века большим числом ремесленных изделий, главным образом украшений, которые мы можем причислить к категории ювелирного искусства, так как они свидетельствуют об определенном стремлении создать художественную форму и декорировать поверхность.

Перед нами стоит теперь большой вопрос, можно ли считать эти вещи изделиями славянского производства или хотя бы в какой мере в этом ремесле, поскольку именно его можно назвать художественным, участвовали местные славянские мастера.

Хотя на этот вопрос нельзя дать окончательного ответа, так как именно славянские погребения древних времен до сих пор неизвестны, все же я полагаю, что не ошибусь, если скажу, что об их местном славянском происхождении до IX века (за некоторым исключением, о чем я говорю ниже, на стр. 403–404) не может быть и речи и что значительное большинство изделий этой художественной промышленности, которые мы встречаем в славянских погребениях и кладах вплоть до начала XI века, чужеземного происхождения. Только предметы ввоза, которыми славянские земли были наводнены начиная с IX и до XI веков, способствовали перевороту в местной индустрии и побуждали славянских ремесленников к самостоятельному творчеству, определявшемуся влиянием извне. В то время славянская индустрия начала развиваться и достигла первого расцвета. Только с этого времени, а именно с самого конца языческого периода, можно говорить о местной славянской художественной индустрии, созданной местными ремесленниками и прежде всего золотых и серебряных дел мастерами[1479], хотя и гончары стремились отличиться своими изделиями; в это же время появляются первые мастера по стеклу и эмали.

Как я только что говорил, бо́льшая часть изделий ювелирного искусства, будь то украшения, или металлическая и стеклянная посуда, или драгоценное оружие, была до XI века чужеземного происхождения и прежде всего византийского и восточного, затем также германского и финского, не говоря о других более мелких предметах ввоза.

Рамки этой книги не позволяют мне заняться более глубоким анализом того, каковы были и чем отличались друг от друга эти предметы восточного, византийского, германского и финского (уральского) импорта и вообще какие предметы попадали к славянам путем торговли. Я сделал это в другом месте[1480]. Здесь я могу ограничиться лишь небольшим общим обзором.