Славянский мир Начальной летописи

Всматриваясь в ход образования его, нельзя не видеть, что присоединение к нему земель вообще не нарушало их целости[133]. Земли подчинялись русским князьям в своих прежних рубежах или по соглашению, или после борьбы, которая велась также общими средствами всей земли. Исключение представляют улучи и, может быть, тиверцы, разбившиеся, впрочем, не столько в борьбе с русскими князьями за независимость, сколько вследствие наплыва кочевых степняков, которые отодвинули их в земли соседних хорватов и дулебов. С такой же целостностью земли являются в попытках возвратить утраченную независимость в восстаниях против русских князей. Тем не менее новая государственная жизнь очень скоро обнаружила на них свое влияние и прежде всего в расширении значения городов, в которых установились центры управления князей или их посадников. Город гораздо сильнее тяготел над областью, когда в нем утвердился князь или его посадник с дружиной, чем в былое время, когда в нем сидел племенной князь в зависимости от старейшин и лучших людей, управлявших землей. Мало-помалу значение земли стушевалось, уступая место княжеской волости. Новые отношения произвели перемену и в географической терминологии. Старые племенные названия исчезали; исчезали даже некоторые названия земель, происшедшие, как можно думать, от старославянских городов, и имя центрального княжеского города делается выражением целой области, обозначает всю княжескую волость, которая к нему тянула. Начальная летопись представляет данные, по которым можно судить, как выходили постепенно из употребления старославянские земельные и племенные названия, заменяясь новыми – городскими. Ранее других исчезают дулебы (907 год) и уличи (922 год?); затем поляне и тиверцы в 944 году, со времени похода Игоря на греков (Лавр., с. 19); несколько долее держатся имена хорватов (до 992 года; Там же, с. 52), словен (до 1018 года; Там же, с. 62), северян (до 1024 года; север; Там же, с. 64). Радимичи, кривичи, дреговичи, вятичи и, как кажется, древляне исчезают окончательно только в XII веке. Вместо этих старых названий являются города и горожане: Киев, кияне (кыяне, кыевские людие) для полян, Новгород и новгородцы (новгородьские людие) – для словен. Вновь основанный княжеский город Володимер обозначает древнюю область дулебов. Туров стал обозначать землю дреговичей; Перемышль – землю хорватов; Смоленск и еще ранее Полоцк – кривичей. Отделившаяся еще ранее от дулебов часть червенской земли переменилась в Теребовльскую волость, впоследствии часть Галицкого княжения. Такое возвышение городов не могло, однако, уничтожить прежнее земельное деление, прежние рубежи. Напротив, они не только должны были послужить рубежами для новых городских или княжеских волостей, но вместе с тем, как заведенные исстари и освященные временем, придавали им более устоя и прочности. В первое время расчленения Руси на уделы, когда благодаря малочисленности членов княжеского рода и обширности Русской земли и княжеские волости могли быть обширны, в основание этого расчленения принималось прежнее земельное деление. Впоследствии, когда размножившиеся члены княжеского рода стали добиваться для себя особых волостей или уделов, причем началось дробление земель, это дробление встретило сильное противодействие в самих землях, в понятиях и интересах самого населения. Поэтому-то в тех княжеских усобицах, которые были вызваны не родовыми счетами и столкновениями, а территориальными вопросами, замечается деятельное участие населения. Такие усобицы тяжело отзывались на самом населении и имеют существенный интерес в историческом ходе древнерусской жизни и ее политического склада. Из них напомним здесь усобицу, возникнувшую за отчуждение от Червенско-Волынской земли Теребовльского княжения, за полоцкое Поднепровье и за Минскую волость кривичей, за Посемье. Но раздробление земель началось в самом конце эпохи, обнимаемой Начальной летописью, так что все известия ее о русской территории касаются княжеских волостей, когда они еще состояли из одной или нескольких старославянских земель, но всегда в их цельном составе. В этом обстоятельстве открывается возможность хоть приблизительно восстановить положение, пространство и пределы прежних славянских земель, определив положение княжеских волостей на основании Начальной летописи и принимая в соображение известия позднейшего времени XII–XV веков, которые имеют отношение к рассматриваемому вопросу и могут содействовать его уяснению. При этом нельзя оставлять без внимания и данные, представляемые топографической и хорографической номенклатурами, в которых, как мы видели, должны были сохраниться следы давнего распределения населения, хотя нельзя, конечно, основываясь исключительно на них, делать заключения или выводы. Приступая к опыту такого труда, мы начнем с юго-западных расселений восточных славян – от Карпат и низовьев Дуная, в полости Днестра, Буга и Нижнего Днепра.

Глава 5