Славка - дочь Рода, или где наша не попадала (СИ)

Так я и шла погруженная в свои воспоминания через полуночный лес пока не услышала сзади чьи-то торопливые шаги. А когда оглянулась — Хмырь! Вот черт, это он за мной погнался. Ну что стоило девчонкам меня немного подождать! Ну я и припустила от него, благо на мне удобная обувь. Мешал, конечно, пакет с костюмом (шикарный, тетушка расшивала узорами, личный, поэтому с машиной не отправила), но уже виднелось шоссе переходящее в мост через реку. И тут — очередное невезение: то ли споткнулась, то ли нога подвернулась, не поняла, но я покатилась вниз с тропинки прямо под березу, о которую и приложилась головой. Видимо не слабо приложилась — в глазах потемнело, затем разноцветные сполохи света затмили всё вокруг, и я отключилась.

Я проснулась, но глаза не открывала, выходные, можно понежиться подольше, лежала и думала, почему же у меня так болит голова. Вроде в бар с друзьями вечером не ходила. Да я и почти не пью, а уж крепкого алкоголя — не переношу абсолютно. Если бы я хоть раз напилась — тетушка меня со света сжила. Ну, это так, фигурально говоря. Попыталась сдернуть с себя одеяло и встать… И тут я поняла, что лежу вовсе не на кровати, рука скользнула явно не по простыне! С трудом повернула голову, открыла глаза — взгляд уперся в березу, повернула в другую сторону — тоже березы. Я со стоном закрыла глаза, вспомнила все свои приключения и неприятности. Это что же, этот, как его, Хмырь, так и оставил меня валяться около березы, не помог, не выяснил жива ли? По этой тропе толпы народа ходят, вон какая широкая, и никто не пришел на помощь? С трудом приподнялась и прислонилась к стволу дерева. Оглянулась вокруг. Просеки нет как нет, сплошь одни березы, а где же ёлки, осины, ясени? Эта зараза Хмырь меня куда-то перенес, подальше, чтобы никто не увидел?

А голова так и продолжала раскалываться, сильно же я ударилась. Вспомнила, как тетушка в детстве лечила мои болячки, жаль, что её сейчас рядом нет. Я подтянула колени к груди, положила на них голову, обхватила её ладонями и тихонько зашептала: «У киски не боли, у собачки не боли и у Славки заживи». Тетя еще и так приговаривала: «Ой, Купала, ты приди, с омовеньем помоги, смой бранливые слова, не болит пусть голова». Но при этом еще вода нужна, а её тут и в помине нет.

— Это у тебя заговор такой что ли? Никогда раньше такого не слышал, — пропищал рядом тонкий голосок.

Я резко вскинула голову и вскочила на ноги, передо мной стояло что-то: мужичок — не мужичок, мальчик — не мальчик, не понять кто или что. Маленький — мне по колено, лохматый — волосы в разные стороны торчат, зеленого цвета, словно молодая трава весной, в которых проскальзывали сине-желтые и красные пряди; такого же травяного цвета глазищи и веселая, щербатая улыбка. Одет он был почти как в старину деревенские мужики — широкие коричневые штаны, только что без заплат, болотного цвета рубаха навыпуск, почти по колено, подпоясанная ярко-зеленым поясом с бахромой. Странно, застежки у рубахи я не видела, может сзади? И босяком! А ступня — явно не соответствовала росту. Я бы сказала, она была как у меня.

2. Борвес

— Ты что, меня не слышишь? Говорить, вроде, можешь, — улыбка сползла с лица непонятно кого, лоб нахмурился, а в глазах появилось озадаченное выражение. Он внимательно оглядел меня сверху вниз, затем снизу вверх, прищурился на левый глаз, а бровь над ним поползла вверх. Как он это умудрился сделать?

Я смотрела во все глаза на это неведомо откуда взявшееся явление. Даже голова перестала болеть. Правда смотрела я сверху вниз, так что еще не все потеряно.

— Т-т-ты-ы-ы к-к-кто? — заикаясь прошептала я. Слова не хотели рождаться и застревали где-то в гортани.

— Так ты заикаешься, что ли? — морщины на лбу разгладились и он снова стал похож на озорного мальчишку.

Я помотала головой. О, голова в самом деле прошла. Ну надо же! Собралась с силами и уже более уверено спросила:

— Ты кто? Лилипут?

— А что такое лилипут? — заинтересовано произнесло создание моего воображения.

— Очень маленькие человечки, — я сползла по стволу и села на траву, — даже меньше тебя, правда, есть и еще меньше, мальчик-с-пальчик, Дюймовочка, вроде еще кто-то. — несла я околесицу: где они, интересно, есть, только в книгах.

— Это я маленький? — рассердился мальчишка. И стал резко увеличиваться в росте, я задрала голову, чтобы увидеть его злое лицо. Увидела, вместе с верхушками деревьев. Если бы я уже не сидела — сейчас села бы точно. Даже не села, а шмякнулась и растеклась, чтобы уже не собраться.

— Ты не можешь стать немного поменьше, — жалобно пропищала я, — у меня голова болит.

— Разве ты не вылечилась? Ты заговаривала боль. Я слышал. Борвес меня зовут, можно просто Бор, — уже спокойнее произнес он и уменьшился до прежнего размера.

— А меня Владислава, можно просто Славка, голова уже не болит, а белочка в ней прыгает, ты не можешь меня ущипнуть? — на одном дыхании протараторила я.

Борвес посмотрел на меня как на сумасшедшую, каковой я в этот момент и являлась, и с подозрением спросил:

— Зачем тебя щипать? Это еще какой-то заговор?