Славка - дочь Рода, или где наша не попадала (СИ)

Проснулась я от веселого щебета птиц над головой. Они сидели на ветвях и удивленно поблескивали круглыми глазками. Да, для них я представляла интересную картину. Грязная, растрепанная, исцарапанная, в одежде висящей на мне лохмотьями сквозь которое видно голое тело. Красавица, что ни говори. Я зашлась в истеричном смехе. Птицы вспорхнули со своих веток, а я каталась по земле и не могла успокоиться. Обессилев, я наконец замолкла. С трудом села, прислонившись к стволу. Оглянулась. Береза. На меня хлынул освежающий поток. Я закрыла глаза и отдалась этому чувству родства. С некоторых пор береза ассоциировалась у меня с Борвесом и чувством покоя. Её близость придавала сил и уверенности. Их я сейчас и почувствовала.

***

Я брела по лесу. Становилось всё темнее. Не потому что сумерки наступали. Лес становился всё гуще и глуше. Я уходила в сторону от дороги где остались мои похитители. Знала, что могу зайти в самую непролазную чащу, но заставить себя двигаться обратно, чтобы быть ближе к жилью не могла. Вот оно русское авось в полном своем выражении. Авось выйду на тропу. Авось найду домик в лесу. Авось выйду к людям. Другим людям. Не велиарам.

Ноги нещадно болели. Ступни были изранены в кровь. Еще у березы я оторвала полосу ткани от подола и обмотала ноги. Это мало помогало. Раны были не залечены. Тратить силы пытаясь сделать невозможное не стала. Только слегка убрала болевые ощущения. Раны на руках медленно заживали, покрывались тонким слоем новой кожи.

Набрела на несколько кустиков ягод. Малина. Откуда здесь в этой чащобе взялась малина? Но отвечать на этот вопрос самой себе не стала. Съела. Мало, только раздразнила голод. Очень хотелось пить. Но ручья поблизости никакого не видно и не слышно. Подумала, если мне сейчас встретится какой нибудь зверь, даже бешеный заяц, я буду для него легкой добычей. Ни физических сил ни внутренних практически не осталось. Я шла до конца дня, когда было уже практически не видно куда наступаю, свалилась в банальном голодном обмороке. Всё таки четыре дня голодовки — много даже для меня.

— Пей, — услышала тихий голос. Ну вот, уже галлюцинации слуховые пошли, подумала я и почувствовала возле губ что-то холодное. Судорожно дернулась, но меня удержали и в горло полилась влага. Кисленькая. Я сделала глоток. И уже не обращая внимание на то, что это может быть всего лишь моим миражом стала глотать. Пусть это все не взаправду, хотя бы в отключке напьюсь.

В следующий раз я очнулась и открыла глаза.

Напротив меня стояла молодая женщина с каштановыми волосами и зелеными глазами. Одета она была привычно для моего глаза — юбка до икр, блуза с завязочками, как в некоторых народных костюмах, с широкими рукавами стягивающимися к запястьям и передник. Ни дать ни взять молодка из села. Только бледная немного. Она улыбалась доброй улыбкой и протягивала мне кружку из бересты.

— Пей, тебе сейчас надо много пить.

Я с удовольствием напилась, по вкусу клюквенным напитком. Неужели я до самого болота добрела? С облегчением откинулась на мягкие подушки. Я лежала на узкой удобной кровати, покрытой свежим бельем. Надо мной деревянные балки. Стены из свежеобтёсанного дерева. Деревенская изба? Откуда она здесь в лесу?

— Где я? — попыталась спросить, но голос пока меня не слушался и вышел хрип.

— Молчи пока, отдыхай, тебе надо еще несколько дней полежать.

Я вопросительно смотрела на неё. Она поняла, вздохнула и ответила, улыбка не сошла с губ, но была уже какой-то приклеенной.

— У меня ты в лесном доме. Ягия меня зовут.

Я вздрогнула, ассоциировав имя с Бабой-Ягой. Но женщина была молода, красива и приветлива. Что-то я видно не на шутку ослабла, если имя может так меня взволновать.

— Как я здесь оказалась? — говорить было трудно, но смоченное горло уже могло проталкивать звуки.

— Весточка пришла, помощь тебе требуется, защита. Я пошла за тобой, а ты уже в дороге. Береза рассказала, что силой тебя напоила. И куда двинулась. К концу дня только отыскала твои следы. Побегала ты. Шустрая, сильная. Только голодная.

— Весточка? От кого?

— Ищут тебя. Три силы ищут. Одна сила власть и друг, вторая — враг и родич, третья — божественная. А весточку Борвес через березу прислал. Она ему о тебе рассказала, а он мне.

Три силы значит… Первая это, думаю, Властитель и Кан. Знала, что будут искать меня. На сердце стало теплее. Как будто к родному плечу прислонилась. Вторая, понятно, братец любезный. А вот третья? Божественная… Не за мной ли учиненный ураган ответ хотят спросить? Оказалось, думала я вслух.

— Нет. Силы стихии поворчали и успокоились. Что им какой-то ветер поднятый колдуньей. А про божественный поиск не спрашивай, я в их дела не лезу. И они в мои.

Как-то грустно она об этом сказала. Неужели Боги на неё сердятся? Но это всё-таки не моё дело. Её личное, захочет — расскажет.

— А сколько я здесь?

— У меня четыре дня. А исчезла ты скоро уж две недели как.

— Что? Две недели? Не может того быть! Везли меня четверо суток в тарантайке, по лесу я бродила день. Откуда же две недели?