Славка - дочь Рода, или где наша не попадала (СИ)

— Прости, Зойка, кошмар приснился, — я поднялась и побрела мимо неё к тумбочке, налила стакан воды и выпила залпом. Потом вернулась к постели, забралась на неё и, подтянув ноги к груди, уткнулась в колени головой. — Подожди, сейчас все пройдет, — проговорила я на её попытки что-то спросить. Сердце перестало биться с яростью о ребра, как запутавшаяся в сетях птичка. Дыхание восстановилось и я смогла посмотреть на неё. Зойка была испугана больше меня. Я попыталась улыбнуться, мой оскал был пострашнее чем у нее.

— Всё в порядке, Зоя. Со мной всё хорошо. Кошмар приснился. Он иногда меня мучает, одни и те же персонажи, только сюжет пьесы меняется.

Валиарка непонимающе смотрела на меня. Ну да, заговорила непонятными для неё словами.

— Одни и те же существа снятся, только их действия по отношению ко мне меняются. То они за мной гоняются, то со скал сбрасывают.

Зойка села ко мне на кровать и обняла, а я уткнулась носом в её шею. Она приятно пахла. И её тело излучало спокойствие, защиту и доброту. Я вдохнула в себя идущие от неё волны и сама обрела спокойствие.

— Спасибо тебе, Зоинька, уже все в порядке. Я совсем проснулась, наступает новый день и придут новые радости.

— Ты иногда так странно говоришь, но мне нравится. В твоих словах всегда есть добро, — засмеялась она.

— Ты умеешь чувствовать эмоции?

— Да. Я чувствую, когда боятся или страдают, есть в человеке добро или зло. Можно сказать что это мой второй дар. В тебе есть добро, но оно какое-то странное, как будто с… шипами, — добавила она, подумав.

— Добро должно быть с кулаками, — вспомнила я изречение из моего мира.

— Добро не может быть с кулаками! Добро — оно… добро.

— Добро должно уметь защищать себя, противостоять злу, чтобы победить его, — улыбнулась я ей. — Иначе оно очень мало проживет.

— Интересная мысль. Я её обдумаю. Ты будешь спать дальше?

Я посмотрела на часы. Почти шесть. Смысла снова засыпать не видела, через час — подниматься под кудахтанье Пети.

— Нет, я пойду на воздух, освежусь. Думаю, мне это пойдет на пользу.

Я сходила принять душ, переоделась сразу в тренировочные брючки и пошла к небольшому лесу рядом с тренировочным полем. На краю его росла взрослая береза, она сразу приглянулась мне, когда знакомилась со школой. К ней я и пошла.

— Здравствуй, береза-красавица, белолицая девица, хочешь я тебе песню спою? А ты передай Борвесу привет от меня, расскажи, что я здесь живу, подругу встретила, учусь, — говорила я ей тихонько, поглаживая шелковистый ствол.

Берёза моя, берёзонька,

Берёза моя белая,

Берёза кудрявая!

Стоишь ты, берёзонька,

Около лесинушки;

На тебе, берёзонька,

Листья зелёные;

Под тобой, берёзонька,

Трава шёлковая;

Близ тебя, берёзонька,

Красны девушки венки плетут.

Я обнимала ствол и чувствовала мягкие горьковатые листья на своих щеках, которые стирали мои слёзы, выступавшие против воли. Я подняла руку и погладила листочки березы. С её лаской ушла боль, не отступавшая после ночного кошмара.

— Спасибо тебе, родимая. Спасибо тебе, сестричка ласковая. Я приду к тебе еще поплакаться, или порадоваться — если такое случиться. Я отступила на шаг и развернулась идти к стадиону… И налетела на стальную плиту.

— Курсант яр Крон, почему ты в неположенное время разгуливаешь по территории Школы? — прохрипела плита, оказавшаяся Волчарой Рустом.

Я молчала и смотрела на него. От неожиданности чужого присутствия орган речи отказался мне подчиняться, а мозг — думать, что ответить.

— Ты разучилась говорить?

— Я не думала, что запрещено гулять в этом лесу, — ответила первое, что пришло в голову.

— Не в этом лесу, а в это время. До пробежки еще полчаса. Иди в столовую, там тебе сейчас самое место.

Я помчалась не разбирая дороги, опять на кого-то наткнулась.

— Ты… Это опять ты, жеребячья подстилка, — услышала я голос Энди из Кабака. Только там можно было подхватить лексикон, которым он в данный момент одаривал меня не останавливаясь. Злость взлетела к моей голове и не давала подумать о последствиях. Только мысль об оскорблении нанесенном мне и физическом а не магическом воздействии на наглеца успела проскочить к «серым клеточкам». Я почувствовала негодование руны Клана и её горячую поддержку, и… защитилась единственным доступным мне способом. Энди согнулся пополам, со скрежетом сцепив зубы от боли. В этот раз я не стала останавливаться на достигнутом и врезала ему еще и по шее. Комок, бывший раннее великосветским негодяем, упал у моих ног.

— Курсант Славка яр Крон, подойди ко мне, — я вздрогнула, услышав сзади голос Волчары. Совсем забыла про него.