Славка - дочь Рода, или где наша не попадала (СИ)

Над моей головой пели и переливались два хрустальных голоска.

Хрустальными голоса казались не потому, что были холодными и безупречными. Безупречность присутствовала, да. Прозрачная чистота, эмоциональность, полет звуков. Но мне вспомнилась старая, нет, старинная люстра у тети Агнии. Она состояла из тонких витых хрустальных сосулек, прозрачных и искрящихся под солнечными лучами. А если пальцем прикоснуться к одной — остальные, задевая друг друга, издавали мягкие мелодичные звуки. В детстве эта люстра казалась мне пришедшей из сказки.

Вот точно так же звучали сейчас голоса надо мной.

Я открыла глаза, а затем распахнула их еще шире.

Над головой, помахивая золотистыми крылышками, точно такого цвета, как переливающиеся тётины сосульки, зависли в полёте две дюймовочки. Точно такие, как в одной детской песенке:

Маленькая девочка

Ростом с ноготок.

Девочка Дюймовочка,

Дом её — цветок.

Мир её — поляна,

Маки, васильки,

А друзья — крылатые

Эльфы — мотыльки.

«Она очнулась… Она проснулась… Ах, у нас гости… Нет, это не гости. Они утонули. Я сама видела… Теперь они превратятся в русалок… Нет, не превратятся. Они еще живы…» — щебетали не останавливаясь и перебивая друг друга дюймовочки.

Это было так забавно, что я рассмеялась. А потом помрачнела, вникнув в смысл их слов.

— Что значит — мы утонули?

— Кораблик на котором вы плыли — разбился… исчез под водой… она кричала… кричали… а волны отбрасывали в море… потом троих выбросило на берег…

— Троих? — сердце охватила тревога. Всего: команда ладайки и наша компания, нас было восемь человек.

— А где остальные? — почти выкрикнула я.

— Вон там… Все там… Они лежат… Спят… Мы не можем разбудить…

Я поползла по направлению, которое они указали. Тело казалось измочаленным, отказывалось двигаться и подчиняться моим желаниям. С трудом преодолела несколько шагов.

Между камнями, у самого берега, лежали Руст и Сирена. Они были бледны и казались мертвыми, или без памяти. Приблизившись, я увидела, что грудь у обоих слегка приподнимается — живы!

У Руста была рассечена голова, кровь тонкой струйкой стекала на песок. Случись удар на пару миллиметров правее, и… Я сглотнула слёзы. У меня не было даже кусочка ткани, чтобы промокнуть или обмыть рану!

— Здесь нигде нет какой-нибудь тряпочки? — проговорила я машинально. Откуда она может взяться, если кругом один песок и камни, разбросанные то тут, то там.

Но, неожиданно, на моих глазах, та, что была в беленьком платьице, словно из воздуха вытянула крохотный платок. Он был таким маленьким, что мне хотелось смеяться, или плакать. Его пришлось бы держать двумя пальчиками, и то — за самый кончик, чтобы он не исчез в руке. А потом… Платочек стал увеличиваться, и превратился во вполне нормальную «тряпочку», ну, или салфетку.

— Спасибо, — пробормотала и бросилась к воде.

Силы постепенно восстанавливались, хотя тело всё еще ломило и крутило. Бросилась — громко сказано, меня шатало из стороны в сторону. Но я уже не ползла, а шла. Так что — да, бросилась.

Я уже знала, что вода в этом море была почти пресной. Соли совсем не ощущалось. Говорят, со стороны Родсида моря соленые. Но там я не была, подтвердить не могу.

Осторожно обтерла лицо Руста, а потом стала его лечить.

— Ах, ты колдунья! — в восхищении вскрикнули дюймовочки, как ни странно — разом, видя, как затягивается рана и наливается жизнью лицо Волчары.

Только сейчас я вспомнила, что же меня взволновало.

— А вы ведь тоже колдуньи, почему же нас не лечили? — обвиняющим тоном задала вопрос.

— Мы не можем лечить… Мы не умеем… Мы только исполняем желания… Ты захотела тряпочку — мы исполнили…

— А вы можете говорить по отдельности?

— Нет. Не всегда. Можем. Не можем, — хрустальный перезвон, несмотря на мелодичность и тихий звук уже стал утомлять.

— А вы постарайтесь. У меня голова начинает кружиться.

Они посчитали это шуткой и весело рассмеялись: звуки, почти осязаемо, разлетались вокруг.

Я подошла посмотреть, что с Сиреной. У нее не было никаких ран и внутренних повреждений, но она была очень ослаблена. Весь внутренний резерв — исчерпан. И требовалось вливание силы. Чего я сделать не могла — сама была на пределе.

Услышав тихий вздох, я повернулась и кинулась к ведьмаку. Руст открыл глаза и смотрел на меня неосмысленным взглядом. Потом встряхнул головой, поморщился, совершенно пришел в себя и резко сел, схватив меня в охапку.

— Ты жива! Мы живы! Слава Богам! — уткнулся носом мне в макушку и глубоко вдохнул воздух.

Мурашки побежали по моей спине. Я некоторое время наслаждалась любимыми объятиями, а потом вернула его на землю:

— С Сиреной не все в порядке. У неё исчерпан резерв, а я не могу поделиться с ней энергией.

Следующие двадцать минут мы приводили колдунью в сознание: Руст вливал силу, я направляла её по наиболее благоприятным путям.

— Здорово! Ах, как хорошо. Они не будут русалками? Нет, они останутся с нами! — по новой раздалось звуковое сопровождение.

Сирена, пришедшая в себя, удивленно воскликнула;

— Красавки! Я никогда не видела красавок. Вы же прячетесь от людей.

И протянула руку ладонью кверху.